Самозащита
Особый репортажЛичное делоМир вокругОбыкновенное чудоРезвяся и играя
Генеральная линияНовейшая историяЗа ковромЖивая легенда
Федерация самбо Москвы Фонд поддержки и развития самбо Российский Союз Боевых Искусств
On-line подписка On-line голосование Подписка на новости О журнале Где купить Редакция журнала Вакансии Для рекламодателей Media Kit Выставки Партнеры Журналу «Самозащита без оружия» - 10 лет «Самозащита без оружия» в Raff House
Сделать стартовой Добавить в избранное Написать письмо

Саша и все, все, все

Текст: Татьяна Кляйн. Фото: Владимир Воронов.

Раньше у нас инвалидов не было. Они всегда жили в Швейцарии, Германии, Дании, Англии и далекой Америке, для них специально выпускались удобные вагоны поездов и автобусы, строились подземные переходы без лестниц, на улицах устанавливались кнопки помощи – нажмешь, и кто-нибудь сразу бежит помочь. А теперь мы оглянулись, осмотрелись и признались себе: каждый 10-й ребенок рождается с хроническим заболеванием, увеличивается количество инвалидов детства. И надо бы, как принято в цивилизованном обществе, создать им нормальные условия для жизни, но слишком хлопотное это дело. И у многих тяжело больных детей остается единственная опора и надежда – родители. Чаще всего – мать. Лариса Борисовна Буданова, мама больного ребенка и директор московского Центра психолого-педагогический реабилитации и коррекции «Детская личность», посвятила жизнь не только своей дочери, но и многим другим мальчикам и девочкам с эпилепсией и детским церебральным параличом (ДЦП), которые попали в образовательное пространство Центра.

Интеграция в детство.

Типовое трехэтажное здание детского сада спрятано среди огромных жилых домов в Новокосино. У входа, как водится в детских учреждениях, стоят коляски. Только все – инвалидные. Утренние занятия уже закончились, из кухни разливается аромат свежеиспеченного пирога.

– Как пройти к директору? – Высокая худенькая девочка улыбается и молчит.

– Она не может разговаривать, – помогает небольшого роста крепенький мальчик, с трудом произнося слова: – Директор там! Длинный коридор, бежевые стены, шикарные букеты из высушенных цветов на столиках в холлах, мягкие диваны и целая галерея картин, созданных руками детей. В классах всего несколько столов. Часть из них – специальной конструкции. А вот и бассейн, тренажерный зал, компьютерный зал, музыкальный зал, швейная мастерская, творческая мастерская. Зал для дискотеки? Да, кажется... К потолку подвешен зеркальный крутящийся шар, вот колонки, а вот и оборудование для устройства лазерного шоу. Ну, точно! Они здесь танцуют.

У Центра психолого-педагогический реабилитации и коррекции «Детская личность» два дома. Здание для маленьких, то есть настоящий детский сад, находится неподалеку. Там дети подрастают и переходят в школу. А некоторые поступают сразу в школу – «с улицы». Берут, как и задумывалось изначально, самых «сложных» детей, с целым комплексом заболеваний. Для них разработаны специальные программы, их учат, развивают и, по возможности, отправляют в обычную или специализированную школу – интегрируют, как здесь принято говорить.

– Мы такой цели перед собой изначально не ставили, – говорит директор, – хотели лишь создать комфортное и безопасное место, где могли бы жить спокойно дети-инвалиды. Но оказалось, что все в комплексе – обучение, развитие творческих способностей, психологическая коррекция и лечение – позволяет вернуть ребенка в общество. 60 процентов мы выпускаем.

История Антона. Его приняли в шестой класс Центра. Эпилепсия, поздний энурез, психологическая подавленность, невозможность общаться с детьми и преподавателями - причины, по которым общеобразовательная школе от него отказалась. Маме было предложено перевести ребенка на вспомогательные программы как умственно отсталого. Но в Центр мальчика протестировали и решили обучать по обычной школьной программе. Способности у Антона были, ему в большей степени требовалась помощь психолога. Шло время, забитый мальчик превращался в лидера, инициатора, затейника и верного помощника преподавателей. А через три года Антон вернулся в свою старую школу, в тот же класс и к тем же детям, которые его обижали. Еще через полгода в Центр пришло благодарственное письмо от директора школы: на Антона можно положиться, он отлично учится, очень ответственный, а еще – «является стабилизирующим звеном в классе». Спасибо, в общем. Сейчас Антон приезжает в Центр на праздники, дни рождения, а в летние каникулы не раз работал помощником воспитателя в лагере. Учится он уже в педагогическом колледже, куда поступил по ходатайству Центра, после окончания девятого класса. Говорит, что когда закончит колледж, придет работать в Центр. Его ждут.

Феномен рождается в творчестве

Секрет развития детской личности прост: любовь и безграничное терпение со стороны взрослых. И, конечно, профессионализм. Дети, которых плохо слушается их собственное тело, беспомощные и наивные, с ограниченными умственными способностями, еле говорящие – здесь довольно быстро проявляют творческую индивидуальность и обретают чувство собственного достоинства, уверенность в своих силах. Комплекс инвалидности в детях, обучающихся в Центре, отсутствует полностью. Очень много они делают своими руками - лепят скульптуры из глины и пластилина, клеят плакаты-аппликации из цветной бумаги, шьют симпатичные вещицы для кухни и дома. Даже жалюзи изготовлены детьми – из обложек глянцевых журналов, разрезанных на кусочки и скрученных в трубочки. Картины и панно авторской работы украшают стены всех этажей и залов. Используются не только краски, но и крупы: родители приносят просроченные запасы риса, гречки, пшена, а дети создают шедевры. Каждая работа подписана, и автор по праву ею гордится.

Раньше в Центр часто приезжал один швейцарец, специалист по ДЦП. Он изучал методики обучения и развития, применяющиеся в Центре, и никак не мог понять: как это русские при своей безалаберности и неорганизованности умудряются достигать таких хороших результатов? На Западе, мол, действует тщательным образом продуманная и построенная социальная система и инвалиды имеют все. Чудеса же происходят почему-то в России.

– Разгадка – в творческом подходе, в людях и системе, – говорит Лариса Борисовна. – И в понимании одной простой вещи: все, что взрослые отдают детям, остается в детях. Нет бесполезной работы, нет бездарных детей. Для каждого ребенка разрабатывается спциальная программа, и от него никогда не будут требовать того же, что от другого, не будут сравнивать, кого-то ставить в пример. Каждая личность уникальна и талантлива, мы только помогаем ей раскрыться. И каждый наш ребенок знает, что он личность. Я уверена – ни один из них не сможет просить деньги на улице. Потому что это недостойно. Как и для меня – недостойно просить деньги у спонсоров, я всегда стараюсь предлагать партнерство.

Летом дети выезжают за город, оказываются в других условиях, становятся более самостоятельными. Однажды Центр выехал в обычный детский лагерь, пионерский по-старому, да еще и ведомственный. Всего там оказалось 100 «пионеров» и 50 инвалидов. «Пионеры» шарахались в стороны, их родители ходили жаловаться к руководству – кого, мол, понабрали? Но прошло совсем немного времени, и обычные дети стали подтягиваться к тем, на кого раньше смотрели с неприязнью. Потому что у них весело, много праздников, игр, они открыты и доброжелательны. На следующий год Центр поехал в дом отдыха в Полушкино. Там ребятам было еще интереснее - есть лошади, на которых можно кататься.

История «Буратино». Год назад в театре Ермоловой старшие группы Центра представляли спектакль «Буратино». По идее автора сценария, стихов и монологов - Ларисы Будановой, публика не должна была видеть инвалидных колясок. Ребенок в коляске вызывает жалость и сострадание, а это отвлекает от восприятия театрального действа. Поэтому неходячие дети играли, стоя за ширмой, на которой нарисовали героев сказки – лягушек, лису, кота, Пьеро, Арлекина. Там же стояли дети, страдающие эписиндромом, – они отличаются от других тем, что не умеют выражать эмоции, мимика у них «замороженная». В ширме сделали отверстия для лиц, детей загримировали согласно представляемому образу, и они играли – пели, озвучивали. На сцене были те же сказочные герои, но ходячие, участвующие в основном действе. Роль Тортиллы досталась директору школы. Когда представление закончилось, казалось, что в зале раздался взрыв - так аплодировали. Когда из-за ширмы появились артисты – зрители испытали настоящий шок.

Мамы меняют профессию

Горький факт: матери очень часто остаются одни со своими больными детьми. Мужчины рано или поздно не выдерживают и уходят. Это еще больше углубляет ощущение безысходности.

– Вот приходит ко мне мама, – рассказывает директор Л. Буданова, – умоляет взять ее ребенка. Я понимаю, как она устала, как раздражена. Она скрывает свое дитя от посторонних глаз, не имеет возможности работать, потому что вынуждена всегда, каждую минуту находиться рядом с ним. При общении с другими людьми готова и к обороне, и к нападению одновременно. У меня самой все это было – целый год после того, как у дочери установили эпилепсию, я находилась в состоянии, близком к истерике. Но я знаю, что с этим можно и нужно справиться – ради ребенка и себя самой. Раньше я говорила: «Мы возьмем ребенка, если вы пойдете к нам работать». Те, кто соглашался, менялись на глазах. Становились терпимее, спокойнее и переставали испытывать этот постоянный ужас. И до сих пор с нами работают некоторые мамы. Но других я уже не уговариваю. К нам пришло достаточное количество замечательных специалистов и педагогов, каких редко можно встретить в обычной школе.

В Центре организовали постоянные консультации и группу кратковременного пребывания для «домашних» – детей, нуждающихся в помощи специалистов. Если родители преувеличивают проблемы, их успокаивают, рекомендуют, как вести себя с ребенком, и прощаются с ними. «Своих» детишек узнают быстро, берут под контроль и начинают с ними заниматься в группах кратковременного пребывания два раза в неделю. А по мере освобождения мест забирают к себе. Но мест мало – всего в детском саду 25 детей, в школе – 70, и очередь движется медленно. Поэтому и возникла необходимость в третьем здании, специально оборудованном для детей, передвигающихся на колясках, – это расширило бы возможности Центра.

История учительницы. Марина Николаевна работает в Центре со дня его образования и остается верной соратницей директора. Сюда, как и многих других родителей, ее привела беда. Сын болен, муж умер, и надо всю ответственность брать на себя. Сил хватило. Была инженером, стала логопедом. Потом получила второе высшее образование и работает в школе дефектологом, отмечена грантом мэрии Москвы как один из лучших учителей. Пять дней в неделю вместе с сыном проводит в Центре. Но, как заметила Марина, стираются грани между «своим» и чужими. Все – ее дети. Она обучает их работе на компьютере, причем по специальной программе, разработанной одним ученым для детей, у которых не действуют руки. Системе, заменяющей обычную клавиатуру, дали смешное название – «шлемомышь». По сути, это велосипедный шлем с мишенью спереди. Надевается такая «шлемомышь» на голову и отражает мишенью луч, поступающий из веб-камеры, направленной на пользователя. Ребенок водит головой, а не рукой, и так управляет компьютерной мышью. Активная клавиатура отображается на мониторе. Направив головой курсор на букву, нужно замереть на пару секунд. Компьютер произнесет выбранную букву «вслух» и напечатает ее на пустом поле под клавиатурой. Все это не просто освоить даже взрослому человеку, а больным детям и подавно. Но они справляются. Для больных с ДЦП, которые не могут ни ходить, ни писать, ни говорить, это единственная возможность общения с миром. Ведь при ДЦП часто сохраняется интеллект, и можно себе представить, какую радость испытывают дети, когда понимают, что могут «говорить», рассказывать о том, что чувствуют, делиться впечатлениями... Ощущение причастности к этому детскому счастью компенсирует учительнице все.

На ком лежит ответственность

В жизни директора наступает очень сложный период. Пять «ее» детей, которые находятся в Центре с момента его создания, никогда не смогут жить самостоятельно, без сопровождения взрослых. Это уже понятно. Подрастают и другие, пришедшие позже. Всего – 30 человек, за которых все время болит душа. Им исполнится скоро 18, наступит совершеннолетие. Но они никогда не смогут работать, как те, которых она уже устроила на швейную фабрику выполнять надомную работу. Они не смогут работать и в маленькой типографии, которую приобрел Центр, чтобы выполнять заказы и прививать воспитанникам трудовые навыки. Они не смогут жить без посторонней помощи. И получается, что деваться этим детям, вернее – уже молодым людям, некуда. Мысль о том, что кто-то попадет в психоневрологический интернат, повергает директора в ужас.

– Позапрошлым летом мы с дочкой попали в аварию, когда ехали на машине на дачу. Было сильное лобовое столкновение, машину отбросило и перевернуло. И, что интересно, мне только раздробило ногу, а дочь не пострадала нисколько. Бог уберег. И я опять, как 14 лет назад, когда не было еще Центра, испугалась: вдруг меня вот так, в один миг не станет? Что будет с Олей? Она растет, а Центр – детский...

Та авария случилась 3 августа. А первого сентября директор прибыл в школу в гипсе и на коляске. Дети пораскрывали рты, а Лариса Борисовна бодро сказала: «Так, все нормально, я просто хочу покататься, как катаетесь вы». Она не может позволить себе расслабиться, заболеть. Она должна думать и действовать. От нее слишком многое зависит.

История Саши. Саша – один из самых трудных и самых милых директорскому сердцу детей. А попал он в Центр исключительно благодаря своей бабушке. Еще молодая, но совершенно измученная женщина пришла и стала умолять: «Возьмите мальчика хоть на лето, хоть на месяц, у матери сил нет, а он такой умненький...» Шестилетний мальчик с тяжелейшей формой ДЦП, эпилепсией и целым букетом сопутствующих заболеваний кричал без остановки. Его трудно было воспринимать человеком – просто мучение для всех. Но его взяли. И однажды новенькая воспитательница сделала открытие: «Да ведь он читать умеет!» Так все узнали, что Саша – нормальный. А кричал от горя и боли, что никто не хочет это понять. С ним стали усиленно заниматься, разработали специальную программу, придумали систему, позволяющую общаться. Он стал всеобщим любимцем – самым жизнерадостным, отзывчивым членом коллектива. Стойко перенес горе – любимая бабушка переехала жить за границу. В 15 лет признался, что не любит котлеты. А недавно, благодаря «шлемомыши» и своему педагогу – Марине Николаевне, «головой» написал свое первое письмо, которое отправили по электронной почте. Бабушке. Та сразу перезвонила. И плакала, плакала...

Письмо бабушке

«првет как был палошкино. я катался на коне, бабушка я тебя лубу, у меня все хорошо, я пойду в школо. бабушка сильно кусчаю. у меня новая няня, ее зовут тетя ира. она со мной в школу пойдет.бабушка сино скочаю. кода придш москва. жлаю тьбе здаровя. твой саша».

Телефон Центра психолого-педагогической реабилитации и коррекции «Детская личность»: (095) 702-13-14. Вопросы директору можно задать на сайте: www.reability.ru

Авторизация
Логин:
Пароль:
Войти

10 (12) 2005
Номер 10 (12) 2005

Краткий анонс:
Саша и все, все, всеКрасивая картинкаДопинг: разрешить нельзя запретитьТорсионный переворотИнструкция по использованию 32-килограммовой гири
127051, г. Москва, 1-Колобовский переулок, дом 19, строение 2
Тел.: +7 (977) 777-99-69
E-mail: mail@samoz.ru
Internet: www.samoz.ru
Главная | Новости издания | Текущий номер | Секция самбо | Архив номеров | On-line сервисы | Контакты | Полезные ссылки
Rambler's Top100