Самозащита
Особый репортажСюжет человекаМир вокругРезвяся и играя
Генеральная линияНовейшая историяШкола
Экипировочный центр "DAN SPORT"
On-line подписка On-line голосование Подписка на новости О журнале Где купить Редакция журнала Вакансии Для рекламодателей Media Kit Выставки Партнеры Журналу «Самозащита без оружия» - 10 лет «Самозащита без оружия» в Raff House
Сделать стартовой Добавить в избранное Написать письмо

Обласканный небом

Текст: Наталья Ильина. Фото автора.

Сергей Астахов родился в деревне Красный Леман Воронежской области 28 июня 1969 года. В детстве вместе с родителями переехал на Сахалин. После окончания школы поступил в Воронежский политехнический институт на авиационный факультет, который через год учебы оставил и ушел в армию. После службы поступил в театральное училище в г. Вороне­же. С 1995 года живет в Москве. Работал в Театре им. Ленсовета, «Et cetera», играет в «Сатириконе». Лауреат премии «Чайка» (2001) за спектакль «Геда Габлер» («Сатири­кон»). В 2005 году на телеэкраны вышел фильм «Побег», сценарий к которому напи­сал Сергей Астахов.

Какую кнопку ни включи, везде Сергей Астахов. Любим, узнаваем и даже теат­ральной «Чайки» успел удостоиться. А ведь еще шесть лет назад актеру Козловуиз воронежской глубинкивряд ли пришло бы в голову, что он когда-нибудь будет играть звездную роль в паре с боготворимым им Юрским. Так что спасибо чувству «лимитчика»: провинция мобилизовала и дала «стержень», который не позволил «прогнуться под мир». Но она же чуть не затянула в болото. Что собой представляет провинциальный театр? Если нет умелой руки режиссератоска, зависть коллег и точащее душу безделье съедают даже гения с потрохами. И каждый защищается, как может. Кто-то смиряется, кто-то запивает, кто-то сидит на наркотиках и потом годами лечитсятакие картинки, как говорит Сергей, он видел каждый день. Поэ­тому решение рвануть в Москву не было случайным. И это был не кризис среднего возраста, а нежелание проходить оставшуюся жизнь в Актерах Актерычах. И стра­ха в тридцать лет все начать с чистого листа у него тоже не было. Для надежности он даже взял псевдонимдевичью фамилию матери.

«Выголодать» успех

Правду говорят, что Москва слезам не ве­рит. Ей до нас и дела нет. Хочешь выжить – живи по Ференцу Листу: быстро, очень бы­стро, еще быстрее. Но включиться в ритм московской гонки не каждому под силу. Для этого в душе надо быть виртуозом-исполни­телем. Вспоминая «московский» опыт пер­вых лет, Астахов считает, что это была жизнь, как скитание по полюсам – то се­верный, то южный. Когда его коллеги – сейчас завистливые и недружелюбные – прикладывались к бутылочке, он мерз до полуночи у проходной театра «Et Cetera», чтобы после актерской попойки просочить­ся незаметно в гримерку и заночевать там на голом полу. Жить было негде. Чужие кух­ни, раскладушки, матрасы – мыкался по квартирам московских знакомых, играл в массовках, там, «где мужчин не хватало». Денег не наскребал даже на пельмени, не то что на новые ботинки. И даже сейчас, уже имея квартиру в центре Москвы, Аста­хов не понимает, по какому праву таксисты цедят сквозь зубы: «За стольник не повезу – давай пятьсот»? Благополучие надо вы­страдать и «выголодать».

Он сам и выголодал, в буквальном смысле. В одну из зим ему разрешили ночевать на даче театра им. Маяковского. Садик, «род­ная», почти воронежская тишина... Рай да и только, если бы не перманентное, ничем не сбиваемое, даже утренней гречкой и ман­кой, желание залезть в чужой холодильник и умыкнуть оттуда свежую колбасу. Поры­вался это сделать не раз и не два, но тут же останавливал себя: «А что завтра?» А завт­ра снова водянистая каша, бессмысленные репетиции, бурчание в животе вместо обе­да и «бомбежка», вечерний развоз коллег по «халтурам» и пьянкам. И, кроме столич­ной «мясорубки», выкручивающей руки и ноги, ничего. Бессмысленная суета мегапо­лиса, к провинциалам якобы благосклонно­го, которую не преодолеть никак.

– Пахал я тогда по сорок восемь часов в су­тки, «до мокрой майки», умудряясь снимать­ся в трех фильмах за день. Кстати, пряный дух копченой «Останкинской» до сих пор ши­бает в нос, как подумаю о том сериальном «конвейере».

А вам сегодня не обидны обвинения во всеядности и «замыленности»? И что се­мью оставили, и деньги лопатой гребете...

– Любая роль в сериале приносит как ми­нимум то, что мой ребенок ходит в удобной обуви, теплой одежде и питается свежими фруктами. Никто не знает: прежде чем бро­сить все и начать сначала, я устроил домаш­ний совет. И общим сбором решили: родите­ли и жена с дочкой остаются пока в Вороне­же, а я пытаю счастья в столице. И если кривая вывезет и Москва моим «слезам», а вернее, моему непоколебимому желанию, поверит – заберу всех в стабильную жизнь. Я ведь сам рос в счастливом доме, где па­па, мама и я – все собирались на ужин за одним столом. Так что пока устраивался в Москве, чуть ли не каждые выходные ездил на «жигуленке» в Воронеж к семье. Поверь­те, деньги и слава – не самоцель, если нет стержня в жизни, который держит на плаву и дает волю карабкаться к вершинам.

Таежное воспитание

Все, казалось бы, шло по маслу. Уже зовут «на вечера», из бандитов «дорос» до первых любовников. И вдруг звонок из Воронежа: жена, актриса Вика Адельфина, в реанима­ции. Сорвался, полетел, а как узнал подроб­ности, за голову схватился. – Ее пырнули ножом, когда она с друзьями-коллегами возвращалась домой после спе­ктакля. Они как раз «сплетничали» и хохотали и не сразу даже поняли, что случилось: какой-то отморозок – не то пьяный, не то наколотый, поравнявшись, ткнул подругу с мужем в живот. А Вике, самой высокой из всех, «повезло»: ей засадил лезвие в ногу. Жена потеряла сознание, очнулась – а все мертвы. Стала звать на помощь – никого... Сергей попытался было доискаться обидчи­ка, но Вика его не запомнила. Следствие, таскание по судам и страх потерять люби­мую доконали. Кино обернулось реально­стью:

– Мне дали звоночек, чтобы ускорить пере­езд семьи. Я наспех закончил ремонт в куп­ленной квартире. Мы сорвались. За двести километров до Москвы «полетело» колесо: поменял. Проехал еще двадцать – второе спустилось. Плохой, думаю, знак, но интуи­ция подсказывала: надо ехать. Кинули ма­шину и поймали попутку.

Он вообще привык добиваться своего. Нет, по трупам, конечно, не пойдет, но за себя постоять, в случае чего, способен. Потому что воспитание, по его же словам, получил таежное, без лишних сантиментов. Как буд­то жизнь в сахалинском гарнизоне в семье военного Викентия Козлова, где двор – три офицерских дома, а дальше только аэро­дром с реактивными самолетами и зеленое море тайги, научила его прислушиваться к внутреннему голосу.

– Я брал карты с палаткой и уходил в оди­ночку в лес – искать останки разбившихся «кукурузников». Думаю, что и нынешние мои брутальные увлечения – смена машин и мотоциклов, всегда только личный их дос­мотр и быстрая езда куда глаза глядят, – из детства, с ревом взлетающих «Мигов», во­енными шутками отца и вечным копанием в найденных таежных «железках».

Оттуда и ваш «звериный» инстинкт са­мосохранения?

– Москва сильно меняет людей. Это город стереотипов. Поэтому вольно или невольно отрываешься от своих корней. Но я стара­юсь изо всех сил сопротивляться этому. По­могает таежная закалка. Ведь у людей из глубинки несколько иное сознание – оно дает возможность приспособиться, высто­ять и не сломаться.

Именно этим объясняет Сергей свое реше­ние бросить авиационный факультет Воро­нежского политеха, куда его определили ро­дители. Он мечтал о другом. Но вместо теат­рального пришлось ему примерять солдат­скую гимнастерку.

– В армии я сразу понял: чем чистить гусеницы танков, лучше играть на трубе и при­общаться к прекрасному в прямом и пере­носном смысле. Поэтому в армейском туа­лете в три счета выучился играть, лишь бы попасть в духовой оркестр. Тем же внутренним голосом, или основным инстинктом, – как хотите – Астахов руко­водствовался, когда, не будучи еще экран­ной знаменитостью, отверг просьбу Алек­сандра Калягина сыграть в «Моей прекрас­ной леди» и предложение Константина Райкина пойти в штат «Сатирикона». От соблаз­на, который не миновал бы ни одного нор­мального актера, Сергей отделался полу­шуткой: «Спасибо за маленькие роли, но мне некогда их играть. Мне тридцать с га­ком». И даже участие в громкой постановке «Гамлета» Питера Штайна, и роль Гришки От­репьева в проекте знаменитого Деклана Донеллана, в которой Сергей заменял Евге­ния Миронова, не сбили его с пути в массо­вое кино. Спешил «примелькаться», по­скольку кино считал самым легким путем к зрительским сердцам.

– Я ведь раньше не снимался, думал, это только для гигантов. Отсюда, возможно, и чувство ущербности, в котором я был абсо­лютно уверен. Сами прикиньте: в большое кино не пускали, а малое я перерос, зани­маясь карьерой.

Мыльные оперы – издержки профессии, и он это принял за аксиому. Астахов – и это тоже, может, самозащита – быстро свыкся с мыслью, что актерская профессия публич­ная, и она требует компромиссов, и творче­ских тоже: у востребованного художника больше шансов стать профессионалом.

И «звезда» с звездою говорит

Вот когда Астахов реально ощутил славу, это когда на съемках фильма о Сергее Ко­ролеве («Звездный король») его пытались арестовать. В тот день киношный вертолет улетел, а Сергей остался ждать своей маши­ны.

– Это было в горах Таджикистана, на самой границе. Стою, жара сорок градусов. Едет джип – наконец-то, думаю. А оттуда – тад­жикские пограничники с автоматами: «Ты кто такой?». «Артист, – говорю, – мы кино тут снимаем», а в уме всякие картинки про­кручиваю – мало ли чего. «Ага, как же! Раз­ведку, наверно, ведешь». Чутье подсказало, что лучше молчать, пока не встречусь с их начальником. Посадили в машину, лица су­ровые. Везут в комендатуру. Только зашли – навстречу их полковник: увидел меня и вдруг весело так осклабился: «Ого! Черная богиня». А я уже и забыл про сериал, в кото­ром играл главную роль их «коллеги». Мне когда-то говорили, что после «Белого солн­ца пустыни» экс-советские пограничники и таможенники считают его своим профессиональным фильмом...

Астахов, как истинный «офицер» (вспомни­лась отцовская выправка), решил стойко защищать честь «мундира», когда на стол со словами «Восток – дело тонкое» была во­дружена литровка беленькой и под заря­женное фоном видео «про товарища Сухо­ва» начались возлияния «во славу погранцов». «Ребята, у меня посадка уже закончи­лась», – взмолился было актер, но «колле­ги» не то что рейс придержали, но еще лич­но проводили героя в самолет. Правда, только после того, как удостоверились, что бутылка опорожнена и их дорогой гость до­шел до нужной кондиции. Издержки подобной популярности, кстати, не помешали режиссеру Юрию Каре вы­брать в качестве «незаезженного», не свя­занного с иными историческими персона­лиями лица на главную роль в фильме о Ко­ролеве. Хотя кандидатуры предлагались громкие: Машков, Миронов, Безруков – вся табаковская рать. Жюри «кастинга» – сплошь именитые космонавты и потомки конструктора – еще долго бы спорило, кому доверить испытание муляжных ракет, если бы не веское решение Кары. Режиссер кон­трольным звонком космонавту Леонову за­крыл споры: «Алексей Архипович, я нашел «Королева». Если мне доверяете – доверь­тесь до конца. Ругать можете по результа­там».

– Эти пять минут перед началом съемок, когда решалась моя судьба, показались вечностью. Я боялся, что Леонов выразит сомнение насчет моей кандидатуры, – че­стно признается Сергей и в сотый раз, на­верное, дивится счастливому совпадению звезд. Роль как снег на голову свалилась: проезжал аккурат мимо «Мосфильма», ко­гда ему позвонил Кара и предложил за­ехать на киностудию – дескать, «надо пого­ворить».

Не обошлось и без курьезов: в первый же съемочный день Астахов опоздал на поезд, где его ждали все актеры. И Кара не то что простил ему головотяпство, а сам побежал в тамбур и сорвал стопкран, за что оба по­том расплачивались из личных карманов. Были все шансы так и лишиться обещанной роли, но он удержал удачу за хвост. Мало того, неожиданно для себя самого, каза­лось бы, по уши утонувшего в ролях злоде­ев и подлецов, откопал в душе позитив.

–  Никогда не считал себя кристально чис­тым, да и накопившийся багаж подлецов, если честно, меня прессовал. А тут вдруг выкопал в себе столько хорошего... Ну, не будоражат звезды низменных инстинктов – только светлые и созидательные. В какой-то момент меня потянуло к небу, я заново начал учиться смотреть на звезды, и душа как будто обновилась.

Что спасло – память о небе, таком далеком и холодном в тайге, или тепло семьи – не­ясно, но масштаб личности Королева на Ас­тахова как будто бы тоже не давил. Личных резервов хватило на то, чтобы молчаливо «стерпеть» и «пытки» героя застенками, и рудниками, и вполне земной холод. Сергея реально гоняли по морозу, и он не час и не два прочесывал пузом сугробы, вымокал до ниточки, менял одежду и снова полз. «Есть ли у тебя мечта или страсть неземная? Осу­ществи ее здесь и сейчас», – странную, осо­бенно по отношению к ракетам, идею ре­жиссера Сергей схватил на лету, как что-то знакомое. И сублимировал в божественное провидение.

– Мне в какой-то момент показалось, что мой тезка единственный знал высшую исти­ну. Недоступную никому и подсказанную ему сверху, иначе как бы он выдержал пре­дательство коллег, тюремные издевательст­ва и не отказался от мечты, в осуществле­ние которой не было никаких оснований ве­рить. И я, когда понял образ, почти слился с ним и открыл в себе силы совершать любые «подвиги».

На подвиги идти было не внове. Упрямой волей к жизни и успеху, а также «выживае­мостью» Сергей Астахов и правда напоми­нает своего героя. Авиафак – не единст­венное совпадение с биографией Короле­ва. Одессит Сергей Павлович, как известно, тоже уехал искать в столицу свою мечту. И бился с безумной идеей во все двери. Словом, Кара как будто знал, кого брать на роль генерального – не человека, а «танк», у которого с гением космонавтики одна группа крови.

Побег из амплуа

Я вот часто думаю: может, сила духа челове­ка проявляется не в том, чтобы добиться задуманного, а – выдержать испытание по­бедой? Сергей выкладывает карты на стол: – Полгода после Королева снимаюсь в стосерийных проектах, опять в роли костюм­ных героев, правда, уже на «главных пози­циях». И знаете, придумал еще одну «удоб­ную» философию: роли вроде Королева вы­падают раз в десять лет, и ждать все это время манны небесной – просто абсурд. Надо делать, что предлагают. Сергей и делает, но в то же время – лука­вый! – пробует преодолеть сложившееся амплуа. Еще до предложения Кары Аста­хов подрядился писать сценарий к филь­му «Побег», где присмотрел себе вторую главную роль, блестяще исполненную по­том Алексеем Серебряковым. Он не побо­ялся неизбежных упреков во «вторичности» и сравнений со сценарием голливуд­ского фильма «Беглец» с Харрисоном Фордом в главной роли. И хотя началь­ный вариант изрядно перелопатили – и приятель Дмитрий Котов, и Олег Погодин, и даже Евгений Миронов руку приложил, – а все вышло не хуже американских ана­логов, по-русски даже психологично и глу­боко. Продолжить литературные экзерси­сы Сергею не помешала даже критика ки­ношных знатоков. Он, кажется, не из тех, кого останавливает вдалбливаемая всем нам с детсада поговорка о «не своих са­нях». Ему ближе другая – про «лежачий камень».

Разговаривая с Астаховым, я поняла глав­ное про актера: что экстрим для него не в Альпах, где он в два счета освоил горные лыжи, и не в гонках на мотоцикле со скоро­стью 240 км/час, а туг, в столице, – всеоб­щей «молотиловке», с которой провинциал борется за ежедневный успех.

Авторизация
Логин:
Пароль:
Войти

6 (23) 2006
Номер 6 (23) 2006

Краткий анонс:
Жизнь в тротиловом эквивалентеТупики олимпийской идеиМонархия Хасанова. АбсолютнаяБрянский род. Множественное число
127051, г. Москва, 1-Колобовский переулок, дом 19, строение 2
Тел.: +7 (977) 777-99-69
E-mail: mail@samoz.ru
Internet: www.samoz.ru
Главная | Новости издания | Текущий номер | Секция самбо | Архив номеров | On-line сервисы | Контакты | Полезные ссылки
Rambler's Top100