Самозащита
Особый репортажСюжет человекаМир вокругДеньгиРезвяся и играя
Генеральная линияНовейшая историяЖивая легенда
Федерация самбо Москвы Фонд поддержки и развития самбо Российский Союз Боевых Искусств
On-line подписка On-line голосование Подписка на новости О журнале Где купить Редакция журнала Вакансии Для рекламодателей Media Kit Выставки Партнеры Журналу «Самозащита без оружия» - 10 лет «Самозащита без оружия» в Raff House
Сделать стартовой Добавить в избранное Написать письмо

Лагерь жизни

Текст: Наталья Ильина. Фото: Игорь Яковлев.

На сборы по тревоге спасателям отводятся считанные минуты, как в армии. Снежные лавины, наводнения, землетрясения и техногенные катастрофы. Хочешьне хочешь, а реалии сегодняшнего дня привычны уже для «настоящих» эмчеэсовцев. Семнадцатилетним же пацанам надо учиться существовать в этих «буднях»пока понарошку, а завтра уже всерьез. В обычной армии, если не брать в расчет ее южные части, наверно, не такдень спокойнее, тише и здоровье сохраннее, а тут жизнь как на вулкане. Зачем все же мальчики из военных, и не только, семей рвутся в Академию гражданской защиты МЧС, а за ней и в профессию «с пятью рублями в кармане» – через барьеры психотестов, мед-, физ- и прочих приемных комиссий, я попыталась понять на вузовском полигоне под Ногинском.

Батя и телепузики

–  Будешь прыгать с парашютной вышки! – го­лосом, не допускающим возражений, заявил полковник Цыганков. И через пять минут я уже болталась на веревке, или спусковом ро­ликовом устройстве, в пятнадцати метрах от земли и чертыхалась про себя.

–  Ногами не дергай, тараканья башка! – не стеснялся в выражениях начальник второго курса Академии МЧС. Мои неумелые попытки спуститься вниз его явно вывели из себя. Да, двойку на зачете точно получила бы – пер­вое, что пришло в голову, когда приземлилась пятой точкой на грешную землю. Не скажу, что я не спортивная, в школе стометровку пробегала за восемнадцать секунд, а тут, как сказали мне в приемной комиссии, от 16,6 до 17,2 секунды – «проходные» для девушек. Бо­же мой, какое счастье, что я не студентка ака­демии МЧС, не надо сдавать дикие нормати­вы и зачеты в виде лазания по «скале», бега с препятствиями и спуска на веревке! Я – на воле, и от указаний «батьки» в принципе не­зависима, захочу – развернусь  уеду. Отрях­нулась, успокоила себя, вздернула нос и... сжалась от неожиданного дискомфорта: меня – единственную девушку, волей случая оказав­шуюся в военно-полевом лагере академии МЧС, – пожирали добрых два десятка кур­сантских глаз...

–  Ну что скукожилась? – по-отцовски похло­пал меня по плечу Виталий Иванович. – Мы за моральным обликом личного состава сле­дим серьезно, не дай Бог неуставные отноше­ния. Так что не бойся, они у меня еще малень­кие, мы с ними даже в телепузиков играем.

–  Как это?

– А так... – Цыганков буквально засиял от удовольствия. – Проштрафился – надевай противогаз и накручивай круги по полю.

–  Виталий Иваныч, а почему не рассказывае­те, как по утрам будите курсантов водой из пожарного гидранта? – попытался подкузь­мить полковника примкнувший к нам старше­курсник, но тут же под строгим взглядом «ба­ти» быстренько ретировался. Его место заня­ла кучка молоденьких «телепузиков». Еще бы, командир – личность колоритная. Ребятам, по несколько месяцев ожидающим увольни­тельную, он и отец, и мать, и... строгий нянь – особо не забалуешь.

–  Рацию забыл включить, – вдруг остановил Цыганков запыхавшегося от бега юнца. – Ни­чего, сейчас побежишь обратно и там, откуда прибежал, включишь ее. Через ноги, может, быстрее поймешь, что к чему.

Пока полковник командует насчет «чая жур­налистам», узнаю: какой-то «телепузик» с не­известно откуда взявшейся боевой подругой убежал в лес кормить комаров. Молодцы, по­сланные предусмотрительным «батяней», ес­тественно, возвращаются ни с чем. Братство у них, понимаешь. А ведь это все, вспомнила я инетовский форум эмчеэсовцев, – и наспех сколоченный стол, и палатки, и полковник-отец с выгоревшими бровями и кавказским загаром – единственное, что они через пять-десять лет назовут воинской дружбой и брат­ством. А пока они как будто каждый сам по себе. Саша, что рядом уминает кашу – тороп­ливо и как-то по-детски кроша хлеб, – про­шел Чечню, но вопреки всем байкам о «чеченском синдроме» – душа компании, рот на замке не держит. Профессию выбирал «по­лезную и чтоб с риском». Денис, сосредото­ченный только на миске, из вполне обеспе­ченной татарской семьи, где никто и никогда не служил в армии, парень себе на уме. «Мас­тер спорта по легкой атлетике», – с уважени­ем характеризует его полковник. Еще есть Серега – там, что с краю стола, – кмс по боксу, здоровый детина.

В академии практически все спортсмены-лыжники, самбисты. Хлюпиков не берут, отсе­ивают на вступительных отжиманиях и беге. «Еще бы, посдавай ежедневно кроссы, тут не то что атлетом, чемпионом мира станешь», – отшучиваются курсанты. Неизвестно только, как субтильный красавчик Андрей – из «золо­тых» мальчиков – затесался в это стрижено-однотипное лагерное братство. Спрашиваю: достается? Намекая, естественно, на «дедов­щину».

– Да ты что?! – он даже покраснел. – У нас нормальные люди, а потом у меня – гитара, – выволакивает полировано-электронное чудо и дает первый аккорд. Лирик, поэт, компози­тор, недавно выпустил первый компакт-диск.

–  Я с однокурсником Артемом Яровым – кстати, он сын небезызвестного вокалиста «Голубых беретов» – собрали группу, выступа­ем с концертами.

–  Ну и пел бы. Зачем пошел в спасатели?

–  Кайф, адреналин в крови бурлит... Спасательство не хуже экстрима отвлекает от ули­цы и бутылки. С этой профессией я, по край­ней мере, от серых мыслей, вроде «жизнь бессмысленна», буду защищен.

Щенята на воде

«Куликовское» поле военного лагеря МЧС, где курсанты живут по несколько месяцев летом и осенью, так и называется – «полоса препят­ствий». Здесь есть все, что имитирует различ­ного рода ЧС. Раскуроченные вагоны, явно «бывалые» ржавеющие самолеты, раритетные «запорожцы». А еще полуразрушенный завод, по-народному – «Форт Бойярд», с залитыми водой катакомбами. И куча хозблоков – их периодически поджигают в целях тренировки. И подвешенный вертолете прицепленным к «пузу» канатом, сам вот-вот готовый шлеп­нуться с высоты. От одного зрелища желез­ных монстров мурашки по коже. А мальчиш­кам, хочешь – не хочешь, придется туда лезть, что-то пилить, вырезать, задымлять.

– Страшно им, наверное, товарищ полков­ник?

–  Нормальная мужская работа, – огрызнулся Виталий Иваныч и вдруг помягчел: – Ты вот боялась, когда спускалась с вышки?

–  Немножко.

–  Вот видишь, так же и они. Начинаем с ма­лого: с пятнадцатиметровой вышки, потом ос­ваиваем пятидесятиметровку – спуск с верто­лета. Секундомер в руке строгого командира отсчитывает последние секунды:

–  На старт, внимание, ма-а-арш!

Команда из восьми курсантов, взбивая обла­ко пыли, несется на вышку, съезжает по кана­ту, как с горки, а дальше самое страшное – стометровый крюк на высоте десятиэтажного дома. На нем надо не только повисеть, но еще сделать немыслимый кульбит в воздухе, уцепиться за планку, а потом быстро доползти до висячего вертолета-«убийцы», перекинуть ноги на канат и ловко спуститься вниз. Андрей, всклокоченный и слегка обалдевший, через несколько минут – я даже толком не успела засечь время – предстал перед полков­ником и получил отборную порцию отеческих наставлений: не так подтянулся, не так сгруп­пировался, не так зафиксировался. А уже по­ра штурмовать крышу корпуса – ради спасе­ния угорающих. Муляж «погорельца», вдруг ожил и, видно, «для хохмы» протянул к спаса­телю руки. Спасатель взвалил напарника на плечи и, обливаясь потом, потащил его вниз по лестнице. Ничего себе, подумала я: игры играми, а огонь-то у них самый настоящий – тут не до шуток. Но вряд ли уже засмеешься, когда подоспевший «медбрат» на полном серьезе начнет забинтовывать покраснев­шие руки «жертвы» и по-мамкиному пригова­ривать:

– Терпи, сынок, терпи, миленький! Сочувствовать чужой боли и жалеть – дар Бо­жий, в академии этому не учат. Впрочем, как и умению держать себя в руках. Другие бы за­паниковали, а эти без лишних слов ринулись в черное облако дыма – спасать дырявые му­ляжи. Не учения, а съемки голливудского блокбастера в тунисской пустыне. Никак не могла отделаться от этой мысли, пока меня саму не толкнули к «взорванному» бензобаку. Не выдержала – схватила полковника за ру­кав.

– Что, испугалась? – крикнул Цыганков в ухо. – Ну, в ступор уже вошла – сейчас подтолкнем! За руки, за ноги возьмем и протащим.

–  Вы что, так нельзя!

–  Наташенька, разве можно заставить спасать человека? Дело наше добровольное и бескорыстное. Не хочешь – не место тебе в МЧС. От­числим сразу же. Кстати, в академию многие приходят бороться с комплексами и страхами, и у тебя еще есть шанс «исправиться».

–  Не пугайся, сейчас из поезда пустят удушли­вый газ, – голосом медсестры, утешающей ребенка, комментировал события Денис, тот самый, что «себе на уме».

Пока на бегу потешалась над серьезностью своего «спасателя», чуть шею себе не сверну­ла. Аллюр по пересеченной местности, в смо­ге, да еще с диктофоном на шее, меня оконча­тельно доконал. Споткнулась, полетела на бе­тонные плиты, не успела брякнуться, как мою ногу в «балетном» полете что-то остановило.

–  Больно? Извини, – стушевался Денис, а я взбодрилась:

– Да ерунда! Вот кому действительно не поза­видуешь, так это тебе...

Дальше в программе – покорение «Форта Бойярд». Твердой рукой Денис ведет меня к очередному содому, там уже – полковник с кучкой курсантов. Цыганков дал отмашку – все плюхнулись в липкую грязь и поползли.

Первое препятствие – вентиляционные трубы. Пролезли. Как – не понимаю, да и некогда. Второе – завал, имитация реального. По ку­сочкам, по глыбам, но его разобрали. Военрук следит за каждым движением, отмечает что-то в блокноте: это нельзя, то нельзя и еще тыся­ча «нельзя», за которые можно получить «неза­чет». Последний рывок – подвал. Двое проби­ли кирпичную кладку, разобрали пол, по горло в воде, нащупывают ногой муляж «утопленни­ка» – долго, терпеливо. Тишина, только фона­рик по липкой темноте шарит. Нашли – выво­локли куклу наружу. Не снимая перчаток, стряхнули пот: нужно все-таки обладать же­лезными нервами, а не только дайверскими навыками, чтобы так вот «играться». Финиш – самый коварный: надо пройти по подвесному мосту с ношей. В качестве груза предложили... меня, как «маленькую и лег­кую», но полковник быстро пресек «разговор­чики в строю»:

– Женщин дома носить будете. Посмеялись, но взвалили напарников и зака­чались акробатами. Берег затаил дыхание:

вода, как и все остальное в этом лагере жиз­ни, просчетов не прощает. Шмякнулся в пруд –  выплывай и заново всю тридцатиметровку проходи. Высокий, плотный Женя не выдер­жал. Духота и общая усталость сделали свое дело: парень начал терять сознание. То ли подбадривания однокурсников, то ли сила во­ли «виноваты», но кое-как Женька донес ношу до берега и там упал без сознания. – Задание выполнено, товарищ полковник! – взял под козырек Женькин напарник. О пос­ледствиях «боевой» вылазки ему думать неко­гда. Зато Цыганков морщин на лоб напустил. На мой вопрос о ЧС на учениях ответил не сразу:

–  Всякое случается, но из любой ситуации на­ши ребята выходят молодцами. За малейшую ошибку строго взыскиваем. А как иначе? Мы­то простим им промахи, а жизнь – нет.

Но пусть командир слегка лукавит: настоящей жизни курсанты Академии МЧС тоже хлебну­ли – их, как щенят в воду, бросили разгребать руины на Каширке и в Печатниках. Если бы не начальная медицинская подготовка и посе­щение моргов, даже непробиваемый Денис не выдержал бы, в чем мне и признался:

–  Изуродованные тела, фрагменты рук и ног – зрелище, конечно, не из приятных. Меня с непривычки тошнило. Но ничего, выдержал. Тогда никто из ребят не потерял сознания и не впал в истерию. Действовали по принципу: надо, так надо. Специалисты из психологиче­ского центра академии даже плечами пожи­мали: надо же, какие крепыши, не поддались стрессу!

–  Зря что ли два семестра психологию и со­циологию штудировали? – смеется мой спут­ник, выжимая тельняшку. – И войну в Чечне наши курсанты знают не понаслышке. Спроси Сашку-«чеченца», он на первом курсе сопро­вождал туда гуманитарные грузы и работал в грозненском лагере беженцев. Женька тоже с ним ездил, но он маленький, его предки толкнули к нам, чтобы отвадить от улицы...

–  Кстати, многие родители хватаются за Ака­демию МЧС как за спасительную соломинку, – добавил полковник Цыганков. – И, как пока­зывает практика, не проигрывают. Из развяз­ных 17-летних балбесов на выходе из акаде­мии получаются вполне нормальные мужики. Умеют гвозди вбивать, да не абы как, а так, что целые походные лагеря строят – раз. Форму, вплоть до портянок, в порядке и чис­тоте держат – два. Ну и, наконец, с дамами весьма галантны.

Охотно верю, особенно после того, как при полном параде получила от курсантов... по­жарное ведро, доверху наполненное полевы­ми цветами. Это все же лучше, чем пожарный гидрант, которым «батяня» будит в казарме своих «телепузиков». И уж в сто раз лучше по­жарных и прочих сирен, которые неминуемо поднимут «мальчиков Цыганкова» через три-четыре года. И кто знает, чьи руки завтра спа­сут из завалов? Большие и уверенные – Де­ниса? Красивые, музыкальные, но сильные – Андрея? Или, может, загорелые под кавказ­ским солнцем – полковника Цыганкова?

Авторизация
Логин:
Пароль:
Войти

2 (25) 2007
Номер 2 (25) 2007

Краткий анонс:
Лагерь жизниНе первый год взрослаяБанкомат по прозвищу «зверь»
127051, г. Москва, 1-Колобовский переулок, дом 19, строение 2
Тел.: +7 (977) 777-99-69
E-mail: mail@samoz.ru
Internet: www.samoz.ru
Главная | Новости издания | Текущий номер | Секция самбо | Архив номеров | On-line сервисы | Контакты | Полезные ссылки
Rambler's Top100