Самозащита
Особый репортажСюжет человекаМир вокругРезвяся и играя
Генеральная линияНовейшая историяШкола
Федерация самбо Москвы Фонд поддержки и развития самбо Российский Союз Боевых Искусств
On-line подписка On-line голосование Подписка на новости О журнале Где купить Редакция журнала Вакансии Для рекламодателей Media Kit Выставки Партнеры Журналу «Самозащита без оружия» - 10 лет «Самозащита без оружия» в Raff House
Сделать стартовой Добавить в избранное Написать письмо

Парк летающих шприцов

Текст: Анастасия Белякова. Фото: автора и Игоря Яковлева.

На КПП Московского зоопар­ка с узнаваемой эмблемой – симпатичным усатым манулом – монгольским пушистым зверьком, похожим на домаш­нюю кошку, меня без долгих расспросов пропустили на территорию. И даже сориен­тировали: как только увижу большой синий крест – ветеринарный отдел передо мной. Открыв тяжелую железную дверь и вдохнув спертого воз­духа – не больничного из ле­карств и хлорки, а полного звериных «ароматов», чуть сладковатых и слегка тошно­творных, – я подумала, что никакой романтикой профес­сия зоопаркового ветеринара и не пахнет. Главный врач Михаил Алыпинецкий под­твердил мои мысли. Ни коро­ва, ни волчица, ни медведица на прием к нему и его колле­гам так запросто, как к докто­ру Айболиту, не заходят. Если поймать манула-диабетика и ввести ему инсулин еще воз­можно, как и ходить с капель­ницей за страдающим почеч­ной недостаточностью тапи­ром, то спасти тигра-хроника вряд ли удастся. Больной хищник особенно свиреп. А ветеринары не цирковые дрессировщики: их дело не укрощать, а лечить.

КАРАНТИННАЯ ЗОНА

Солнечным утром у открытых вольеров прогуливаются посети­тели. А в серых коридорах ветотдела как-то пасмурно. И работа врачей как будто в тени. Публика приходит в зоопарк, чтобы на­блюдать за здоровыми и счастливыми мартышками, пританцо­вывающими на каменном берегу водоема белыми медведями и прочей веселой и жизнерадостной живностью. А звериные не­дуги – забота команды докторов во главе с Алыиинецким. Мы никак не могли начать разговор – три телефона в кабинете Михаила Валерьевича трезвонили поочередно. Сначала фла­минго, страусам и казуарам требовались прививки от птичьего гриппа, потом решался вопрос с отъездом в Роттердам бедня­ги-льва, страдающего бесплодием. И так далее, и тому подоб­ное.

У меня было время осмотреться. На полках – привычные офис­ные папки с непривычными названиями: «гиены», «жирафы», «антилопы», толстые тома: «Rabbit Medicine», «Ветеринария и хирургия щенков и котят», «Zoo and wild animal medicine». На ка­лендаре – крыса с крысятами, на чашке с недопитым кофе – хрюшка. А вместо солидного докторского кейса – спортивный рюкзак. Не удивлюсь, если глава ветотдела приехал на работу на велосипеде, который я мимоходом заметила в коридоре. Пять врачей обслуживают каждый свою секцию: отдел млекопи­тающих, детский зоопарк и конюшню, отдел приматов, научный отдел, где содержатся грызуны, и отдел орнитологии. На обход к своим когтистым, рогатым и хвостатым пациентам специали­сты ходят по мере необходимости – кто днем, а кто – ближе к вечеру. Есть больные – берут анализы. Планируется операция – объединяют опыт и усилия и действуют совместно.

– А ваша вотчина в каком отделе? – спрашиваю Михаила Валерь­евича, поймав наконец паузу между телефонными звонками.

– Занимаюсь крупными животными: слонами, антилопами, хищ­никами и... бумагами. Большей частью бумагами, к сожалению, – вздыхает доктор.

– Но слон такой огромный, как его можно осмотреть?

– Со слонами особая история. Это все-таки полудомашние жи­вотные. Азиатские – так вообще домашние. Например, к двум ручным самкам мы заходим без опасений. Но и в случае каких-то непредвиденных ситуаций врач подстрахован – слоновник устроен таким образом, что можно убежать, если возникает угроза. А вообще с большинством животных мы работаем, когда они под наркозом. Поэтому риск сведен к минимуму. Я думаю о том, что гипотетическая возможность быть покале­ченным большим животным – это лишь одна из опасностей, ко­торой подвергаются ветеринары. Интересно, могут ли врачи подхватить от животных инфекцию?

– Обезьяны могут заразить сотрудников как гриппом, так и ге­патитом В – им болеют шимпанзе в Африке, – объясняет доктор Альшинецкий. – Но к нам животные из дикой природы не попа­дают – получаем их только из зоопарков. И вакцинируем в соот­ветствии с российским ветеринарным законодательством. Хотя и у нас была пара шимпанзе с гепатитом В, конфискованных та­можней.

Смертельно опасен для человека герпес второго типа, который встречается у низших приматов – макак, мартышек. Он поража­ет центральную нервную систему. Но настоящая московская проблема – орнитоз. Половина популяции городских голубей – носители вируса. Он передается воздушно-капельным путем от любой больной птички и вызывает тяжелые пневмонии. Случаев, когда люди болеют орнитозом, много. Своих птиц мы исследуем и вакцинируем регулярно. Пока заражения сотрудников не было. А птичий грипп – это больше страшилка. Да и нет его у нас. Как я выяснила, в свою очередь для животных опасны некото­рые человеческие недуги. Орангутанги, гориллы, гиббоны и ку­ньи болеют гриппом. Хорошо еще, что от посетителей и те, и другие изолированы. А вот персонал может передать им вирус гриппа, краснухи, ветрянки, если у кого-то болеет ребенок. В зоопарке до сих пор вспоминают, как тяжело болел ветрянкой самец равнинной гориллы. У бедолаги даже язык покрылся вол­дырями размером с виноградину. Тогда ветотдел привлекал ве­дущих специалистов по оспе. И совместными усилиями пациен­та удалось вылечить.

А чтобы вновь прибывшее в зоопарк на ПМЖ зверье не стало разносчиком вирусов и бактерий, все оно от месяца до полуго­да находится на карантине. Карантинная зона – это веткомплекс. Сейчас здесь скучают в изоляции белый медвежонок, фа­зан и журавль.

ПОД НАРКОЗОМ

По дороге в операционную – она на втором этаже – мы с докто­ром Альшинецким заглядываем к симпатяге медвежонку, наре­зающему круги по белому кафелю «палаты». Увидев посетите­лей, он встает на задние лапы и рассматривает нас в отверстие двойной железной решетки. Но, заметив фотоаппарат, сразу убегает, недовольно ворча.

– Фотографироваться не любит, – комментирует Михаил Ва­лерьевич.

В операционной все как у людей – круглые желтоглазые лампы, аппарат для наркоза, стол. Вот только как уложить на него, к примеру, зебру? Да и на второй этаж крупного больного доставлять слишком хлопотно...

Оказалось, больших животных опериру­ют в полевых условиях – прямо на полу вольера или в клетке.

– Но это же сплошная антисанитария... – недоумеваю я.

– Ну, людей же врачи на поле боя спаса­ют, – объясняет доктор. – Животные бо­лее устойчивы к инфекциям. Не так дале­ки от природы, как мы. Но вы, наверное, хотите услышать какие-нибудь страшные истории? Поговорите с Валерией Иоси­фовной Корнеевой. Она наш самый опыт­ный сотрудник и лауреат высшей ветери­нарной награды «Золотой скальпель».

На ловца и зверь бежит. В коридоре по­слышались шаги, и в кабинет вошла при­ятная пожилая женщина в белом халате

– Валерия Иосифовна.

– А ваш «Золотой скальпель» можно по­смотреть? – ищу глазами ценный арте­факт.

– Скальпель в нем трудно узнать. Навер­ное, Церетели был дизайнером, – смеет­ся доктор, протягивая мне нечто разме­ром с яблоко. – Возьмите-возьмите.

– Ничего себе! – награда весит, как кирпич. «Золотой скальпель» Валерия Иосифов­на получила в 1998 году. А в 1972-м за­щитила кандидатскую диссертацию об иммобилизации диких животных. Она-то знает, на какие ухищрения шли врачи прежнего поколения, чтобы обездвижить животное. Сегодняшним ветеринарам проводить необходимые манипуляции намного проще. В больного выстрелива­ют летающим шприцом – и клиент готов: обследуй, бери анализы, режь, зашивай.

– До летающих шприцов у нас было самодельное устройство, которое изобрел доктор из Алма-Атинского зоопарка, – длинная металлическая палка со специ­альным пружинным механизмом, – рас­сказывает доктор Корнеева. – В момент укола он срабатывал, и лекарство вводи­лось. Этой палкой мы пользовались не­сколько лет: прячешь ее под халатом, и пока служители отвлекают животное, ко­лешь. Потом появились трубки, как у ин­дейцев. И специальные шприцы – с отверстием не на конце иглы, а сбоку. Оно закрывалось хомутиком, и когда иголка входила в кожу, хомутик сдвигался, выпу­ская препарат.

Я слушаю Валерию Иосифовну – и убеж­даюсь: ветеринар в зоопарке – опасная профессия.

– Однажды моим пациентом был взрос­лый орангутанг. Он заболел (подозрева­ли, что диабетом), и надо было взять кровь из вены. Тогда были только фикса­ционные клетки с движущимися стенками. Орангутанг обиделся – его предали, запихнули в клетку, ограничили движе­ния. Когда зоотехник вытащил один прут, чтобы освободить руку обезьяны, а я приготовила шприц, орангутанг схватил меня за волосы. А ручищи у него как пять моих – в них вся сила! Счастье, что мой напарник молниеносно отреагировал: ударил его этим железным прутом со всего размаху. Если бы не эта реакция, орангутанг мог бы меня скальпировать.

А еще доктору Корнеевой очень долго снился кошмар – за ней гонится слон. И это после того, как она полтора года стояла под хоботом болеющего кариесом гиганта – обрабатывала проб­лемный бивень. Только потом, когда пациент поправился, осоз­нала, какой опасности подвергалась. Но, говорит, молодая бы­ла, бесстрашная. Однажды даже принимала роды у львицы. Тог­дашний директор зоопарка вызвал Валерию Иосифовну среди ночи и, обвязав веревкой – чтобы отдернуть от клетки, если вдруг хищница проявит агрессию, отправил к пациентке. По счастью, львица вела себя спокойно. Понимала, что ей помога­ют. Но детеныш родился мертвым.

Сегодня так рисковать коллеги Валерии Иосифовны не станут. К неспящему животному, заверили меня, врачи никогда не подой­дут. А вдруг пациент проснется раньше времени – что тогда? За ответом вновь иду в кабинет главы ветотдела. – Анестезия должна быть адекватной, – объясняет Михаил Ва­лерьевич. – Это обеспечивает безопасность как пациенту, так и врачу. Мы именно этому прежде всего учимся: наша основная специальность – анестезиолог. За 12 лет моей работы здесь был единственный случай, когда животное проснулось. Бере­менной самке орангутанга делали УЗИ, провозились долго, клетка была небольшая, все столпились. Когда она встала, успели уйти. Пострадали только носилки, которые там остались. Хорошо, если операция запланирована. Ветотдел может спра­виться своими силами или вызвать приглашенных специалистов – команду английских ветеринаров. Они уже лечили зубы медведям, удаляли бивни слону и моржам, обследовали неко­торых животных на репродуктивную способность. Экстренные же ситуации, сетует доктор Альшинецкий, заканчиваются, как правило, печально.

– Животные травмируются довольно часто. Но если, например, гривистому волку, который сломал ногу, можно, как собаке, по­ставить пластину, то копытное с подобной травмой обречено: его усыпляют. Не надо воспринимать работу ветеринара так, как это делал я, когда прочитал Джеймса Хэрриота и решил стать врачом. Она не очень весела. С дикими животными слож­но. Сказать честно, в России ветеринарии диких животных по­просту нет. Специалистов мало. Мы учимся друг у друга, прак­тикуемся за рубежом – у кого есть возможность.

КЛИНИЧЕСКИЙ СЛУЧАЙ

Однажды посетитель пробрался в вольер и порезал белого медведя ножом. Другой мертвецки пьяный субъект избил одно­го из косолапых, отчего у самки случился выкидыш. Крокодил получил по носу кирпичом. А скольких двуногих, пытавшихся перемахнуть через решетку и пообщаться с меньшими братья­ми, из зоопарка увозила «скорая»...

Это, конечно, клинические случаи. Но и рядовой москвич, и гость столицы имеют обыкновение добавлять работы ветерина­рам. Летом любой зоопарковый водоем превращается в мусор­ную свалку. А на открытых площадках, где гуляет зверье, круг­лый год можно собирать компакт-диски, банки, бутылки и даже мобильники.

– Как-то павиан засунул в защечный карман пробку от пивной бутылки. Она застряла. Пришлось оперировать, – рассказывает Михаил Валерьевич.

А животами животные маются постоянно. Беляши, гамбургеры и прочую снедь публика умудряется метать даже в закрытые вольеры. Хорошо, что тигры и львы не падки на халяву, а медве­ди чудовищно всеядны. Хуже всего приходится копытным. Верблюдицу один раз так раздуло, что она упала в ров и вы­браться оттуда сама не могла. До 12 ночи ее лебедкой подни­мали.

– И все-таки что в работе вам нравится больше всего? – спро­сила напоследок, когда Михаил Валерьевич провожал меня к выходу лабиринтами коридоров: мимо скребущейся в загончике самки броненосца, грустного журавля и спящей в клетке обычной серой кошки.

– Не то, что меня, условно говоря, любит тигр. А то, что я поспо­собствовал его выздоровлению. На днях были колики у черной антилопы – посетители ее накормили. Три дня кололи – сейчас все вроде хорошо. Вот такие вещи радуют.

Авторизация
Логин:
Пароль:
Войти

3 (26) 2007
Номер 3 (26) 2007

Краткий анонс:
Страсти по ПетруПланета под градусомК победе – по этапамКлубничный турнир
127051, г. Москва, 1-Колобовский переулок, дом 19, строение 2
Тел.: +7 (977) 777-99-69
E-mail: mail@samoz.ru
Internet: www.samoz.ru
Главная | Новости издания | Текущий номер | Секция самбо | Архив номеров | On-line сервисы | Контакты | Полезные ссылки
Rambler's Top100
Array