Самозащита
Особый репортажПерсона номераСюжет человекаЯ говорю
Новейшая историяПродвижениеШкола
Федерация самбо Москвы Фонд поддержки и развития самбо Российский Союз Боевых Искусств
On-line подписка On-line голосование Подписка на новости О журнале Где купить Редакция журнала Вакансии Для рекламодателей Media Kit Выставки Партнеры Журналу «Самозащита без оружия» - 10 лет «Самозащита без оружия» в Raff House
Сделать стартовой Добавить в избранное Написать письмо

Серьезный пресс нам не страшен

Текст: Алексей Кортнев. Фото: Игорь Яковлев.

Алексей Анатольевич Кортнев родился в 1966 году в Москве. В 1983 году поступил на мехмат МГУ. Во время учебы прошел прослушивание в музыкальную студию при Студенческом театре МГУ. Вместе с Валдисом Пельшем создал группу «Несчастный случай». Продолжительное время совмещал игру в театре, выступления и гастроли группы с работой на телевидении. Участвовал в постановке популярной передачи «Оба-на». Работал копирайтером в одном из крупнейших международных агентств. Ему принадлежат рекламные слоганы Pepsi, Wrigley’s, M&M’s, Мoccona и другие. Перевел на русский язык мюзиклы «Кошки», «Иствикские ведьмы», «Mama Mia!». В качестве актера снялся в нескольких кинофильмах и телесериалах. Из музыки предпочитает арт-рок, группы Queen, «Вежливый Отказ», «АукцЫон», Genesis, King Crimson. Любимые игры – волейбол и бильярд.

Многие мои ровесники, как, собственно, и я – из «потерянного поколения». А это значит, что мы в наибольшей степени подвержены кризисам личной жизни. Судите сами, наш переход из юности в зрелость совпал с такими катаклизмами: все рушится, осмеивается, страна разваливается. Мужчины, главы семейств, в одночасье стали нищими, люди с докторскими диссертациями пошли на улицу подметать снег... Так что по сравнению с предыдущим поколением и тем, которое пришло вслед за нами, – мы «потерялись» весьма и весьма.

Возьмите мою математику, ведь толком я свою специальность так и не получил. Специализация у меня должна была быть академическая. Совсем немного поработал системным программистом, но это была скорее лаборантская деятельность. Так что математика мне, по сути, и не пригодилась. Хотя нет, для структуризации мозгов ничего лучше не придумано. Я ведь как планировал: научная карьера и параллельно занятия пением, как это делали многие в то время. Учеба на мехмате – прекрасный тренинг для ума. Но уже на четвертом курсе понял, что оттуда нужно смываться. Надо было выбирать – или математика, или музыка. Родители, тоже математики, были в шоке. Мальчик почти золотой медалист («спасла» тройка за поведение) и такое вытворяет! Успокоились, когда увидели, что я вхожу в нормальную жизнь. А до этого они года три-четыре паниковали отчаянно.

Так вот, мы с Валдисом Пельшем пошли в Ассоциацию авторского телевидения и начали снимать программы, появились какие-то деньги, и все стало проще. Да и наша группа «Несчастный случай», ей уже стукнуло двадцать пять, стала выступать самостоятельно, а не аккомпанировать за кулисами. Играли рок. В 1970–80-е годы рок был протестным, в андеграунде. Сейчас рок-музыка – это шоу-бизнес. А ведь сегодня рокерам с их искренностью есть против чего выступать. Очень сожалею, что традиция «подпольного пения» исчезла. Хотя у нас есть огромный пласт социальной музыки, куча гитарных коллективов. Мы просто их не знаем, потому что не слышим. В 1980-е стоило прозвучать какому-то ясному чистому голосу – его слышала через несколько дней вся страна. Голоса тогда звучали в тишине. Завывание советской эстрады молодые люди просто не расценивали как музыку. Сейчас много коммерческой, грамотно сделанной музыки. Сквозь нее, как сквозь мягкую пуховую перину, очень трудно пробиться. В советское время был картон, его пальцем ткни – и развалится. Думаю, нас спасет Интернет, который будет давать возможность обращаться к независимой музыке. Поэтому и цензуры не боюсь, хотя ею и стращают со всех сторон. Ведь как только свободному искусству и литературе наступают на хвост, тут же начинается расцвет. Когда сверху давит серьезный пресс. А нашей группе нечего бояться. Мы и так ни на ТВ, ни в глянцевой прессе не представлены. Только попробуй наступи на горло нашей песне. Мы так ощетинимся!

Кстати, когда я был молодым, совсем не думал, что занятия музыкой, театром, кино станут моим основным делом. Даже когда попал в свой самый первый фильм «Прорва». Вообще, с ним связана увлекательная история. Дыховичный увидел клип, который мы сняли с Валдисом. Мы в белых костюмах, белых шляпах. Это отвечало эстетике «Прорвы». Ассистентка режиссера нас разыскала, хотя сам он не помнил ни наших фамилий, ни названия группы. Разыскала и привела на «Мосфильм». Нам предложили записать песни для фильма и выступить в роли музыкантов на корабле. Но за неделю до начала съемок один из утвержденных на главные роли артистов поссорился с режиссером и разорвал контракт. За три дня до съемок Иван Дыховичный назначил на его роль меня. Выхода у режиссера не было, и меня он выбрал по принципу физического сходства. На то, чтобы перешивать костюмы, времени тоже не было. Я, конечно, трепетал, постоянно испытывал шок. Представляете, в первый же съемочный день у меня сцена изнасилования с международной кинозвездой Утой Лемперт! Вот такое у меня получилось боевое крещение. Но потом полгода в эйфории ходил, пьяный от счастья, – сыграл одну из главных ролей в фильме, да в каком!

А потом пошло-поехало: концерты, фильмы, спектакли... Среди них, кстати, были и альтернативные. Я вообще хотел заниматься театром не классическим, а альтернативным. Однако в повседневной жизни альтернативы было немного, поскольку я из очень консервативной и благополучной семьи. Единственное, что сделал, это лет в двадцать проколол себе ухо и вставил серьгу. Она болтается до сих пор, но уже ничего не обозначает.

Возможно, именно из-за моей консервативной семьи я не поддаюсь и на провокации всевозможных «волн» – свободной любви, свободных отношений. Иначе воспитан. И отношение к женщине у меня соответствующее. К сорока годам я уже нагулялся. У меня была бурная жизнь, как у всех, кто играет музыку на сцене. Мне – хватит. С большинством своих бывших пассий я остался в прекрасных отношениях, за редкими исключениями. Хорошо, красиво дружим. А семья – это другое. Семья – институт создания накопленного. Муж несет в семью, в дом. Когда накопления подвергаются сомнению, когда деньги обесцениваются, как было десять лет назад – бизнес отбирали, машины угоняли, то и хранить было не с кем и незачем. Мне нечего было дать жене, семье. Сегодня, заработав деньги, можно твердо сказать: «Дорогая, завтра у нас будет молоко и хлеб». Ценность семьи в такой ситуации будет расти и дальше, если мы опять не свалимся в какую-нибудь заваруху, чего бы очень не хотелось.

Меня нередко обвиняют, что разбрасываюсь. В самом деле: телевидение, кино, театр, музыка, реклама... И я с этим согласен. Потому что принадлежу к экстенсивной породе людей, направленных не вглубь, а вширь. Помните, у Окуджавы в «Путешествии дилетантов»? Счастливый дилетант – это обо мне. Мне все нравится, и я не стесняюсь, что по чуть-чуть делаю и там и сям.

Записал Юрий Луговской

Авторизация
Логин:
Пароль:
Войти

1 (36) 2009
Номер 1 (36) 2009

Краткий анонс:
И читать – и плаватьСерьезный пресс нам не страшенБорец поневоле
127051, г. Москва, 1-Колобовский переулок, дом 19, строение 2
Тел.: +7 (977) 777-99-69
E-mail: mail@samoz.ru
Internet: www.samoz.ru
Главная | Новости издания | Текущий номер | Секция самбо | Архив номеров | On-line сервисы | Контакты | Полезные ссылки
Rambler's Top100