Самозащита
Особый репортажПерсона номераОт первого лицаСюжет человека
Новейшая историяКлубная жизньЖивая легенда
Экипировочный центр "DAN SPORT"
On-line подписка On-line голосование Подписка на новости О журнале Где купить Редакция журнала Вакансии Для рекламодателей Media Kit Выставки Партнеры Журналу «Самозащита без оружия» - 10 лет «Самозащита без оружия» в Raff House
Сделать стартовой Добавить в избранное Написать письмо

Фанатики цирка

Текст: Дарья Чаликова. Фото: Игорь Яковлев.

 

Большой Московский государственный цирк на проспекте Вернадского до сих пор самая крупная стационарная площадка в мире. На любое представление он собирает полный зал – 3328 зрительских мест. Здесь  ждешь чудес и всегда захватывает дух: и от феерических номеров, и от манежей, которые на глазах ахающих зрителей превращаются то в бассейн с голубой водой, то в искрящийся каток. Так поразить, удивить, вызвать такие эмоции может, пожалуй, только цирк.  Когда-то сам генсек ЦК КПСС Леонид Брежнев захаживал сюда на представления. Восторженные журналисты вели репортажи с манежа, режиссеры снимали фильмы. Сегодня говорят меньше. А ведь мастерство выходящих на манеж никуда не исчезло, они по-прежнему на высоте и по-прежнему рискуют. Ради нас, зрителей.

 

 

КОСОЛАПЫЕ АКРОБАТЫ

– Почему нас не знают  в лицо? – переспросил меня Виктор Григорьевич Шемшур, народный артист России. – Да потому, что у нас, цирковых, нет имен! Мы как-то с приятелем устроили эксперимент. Вышли на улицу и спрашиваем прохожих: «Кого из артистов цирка вы знаете?». Они называют максимум Дурова, Никулина, Куклачева… Представляете? Всего несколько имен за все времена!

Виктора Шемшура, в прошлом акробата-вольтижера, зрители знают хорошо. Он и его партнеры были первыми советскими артистами, получившими «Серебряного клоуна» на фестивале в Монте-Карло, самом престижном в цирковом искусстве. Сегодня партнеры Шемшура на арене… медведи.

Мы проходим репетиционный манеж. Слышен приятный рабочий гул. Молодой человек стоит на голове, будто он отдыхает или медитирует. Девушка-змея свернулась кольцом на бортике манежа и тоже замерла. Остальные – разминаются, переговариваются. Мы усаживаемся в гардеробной перед зеркалами.

– Понимаете, цирк – особое искусство. Его нельзя сравнивать, например, с театром. Вот зритель посмотрел плохой спектакль. Он что сделает? Пойдет на другой или в другой театр, с другим режиссером и актерами. А если человек увидел плохую программу в цирке, он для нас потерян. И не объяснишь уже, что фуфло он видел, а не представление. Цирк не имеет права быть плохим.

 

ПОЧЕМ МИШКА?

– И потом… – продолжает Шемшур, – сейчас настоящим артистам трудно работать. Много ремесленников развелось. Не только в России, по всему миру. И хуже всего, что импресарио на это идут. Им выгоднее купить самодеятельный номер за пять долларов. А то, что номер никудышный, что животные у такого лжеартиста в плохом состоянии – на это наплевать. Вот со мной им сложно. Я дорого стою. Иной трюк по нескольку лет с медведем разучиваю. На манеже не обманешь – сразу видно, кто есть кто. А «заслуженный» ты или нет, публике неважно.

 

Сегодня у Виктора Шемшура шесть медведей. Хотя, по-хорошему, должно быть больше. Но купить мишку – дело затратное, стоит он сейчас 1000 долларов, да еще содержание… И при этом никто не застрахован от того, что зверь окажется непригодным для артистической карьеры.

– Есть у меня один медведь маленький – бездарный совершенно. Но я добился – работать будет. Ведь не отдашь никому, приходится искать подход.

С косолапыми артистами Виктор Григорьевич начинает заниматься с четырех месяцев. Сначала учит ходить на задних лапах. Это мишкам дается сравнительно легко – в природе они тоже так передвигаются. Потом постепенно обучаются другим трюкам. Постепенно… Какую эволюцию должен пройти косолапый, чтобы от хождения на двух лапах перейти к стойке, потом к пируэтам на палке, прыжкам через скакалку и катанию на велосипеде и мотоцикле – даже вообразить трудно.

Когда я увидела, с какой грацией и изяществом молодая медведица перекатывается по брусьям, подумала: наши сравнения типа «неуклюжий, как медведь» весьма далеки от истины. Медведица послушно исполняет команды Виктора Григорьевича, но иногда недовольно урчит – работать никто не любит. Остальные молодые артисты топчутся на коротких поводках в ожидании своей репетиции. Все в намордниках. Нас с фотографом вежливо, но настойчиво просят не приближаться. Знаю, что опасно, но не очень верю – вид у косолапых подкупающе добродушный. Такими они уже не кажутся, когда три молодых человека, держась на расстоянии (насколько позволяет поводок), быстро снимают намордник и заводят зверя в клетку. В «берлоге» мишка успокаивается, блестит глазенками и даже машет внушительной лапой фотографу – позирует.

– Зря вы снимаете зверя в клетке. Читатели увидят и затянут: в цирке над животными издеваются, – делает замечание Виктор Шемшур. – Они ведь не понимают, что клетка для животного – нечто вроде зимней берлоги, а летом они в вольерах живут. Я уже устал объяснять. Это все от «зеленых» идет. Ужасно они раньше раздражали. Я так считаю: «зеленые» – просто мафия. Из-за них теперь все думают, что мы изверги, которые животных мучат. Но кто знает, что на воле зверь живет 20 лет, а у нас в цирке – 30–40? О чем-то это говорит все-таки?

 

ЛЕТАЮЩАЯ МАША

Про цирковых животных ходит много мифов. Принято считать, что лев или тигр куда опаснее медведя. Мишка-то, он ведь и сладкий – «на Севере», и с нерадивой Машей из сказки добрый, и вообще милый и забавный. Но нет в цирке зверя опаснее. Коварные, непредсказуемые, неприручаемые. Тигр, как кошка домашняя, может к хозяину ластиться. А что у этого на уме – дрессировщик никогда не угадает. И поэтому всегда готов к нападению, особенно со спины.

– Это такое… непростое животное. Они добрых чувств и привязанности не испытывают. Реакция у них мгновенная, силища огромная. Медвежатники говорят: только дурак зверя не боится. У меня особых травм не было. Но недавно один дрессировщик снял намордник с медведя, а тот его погрыз сильно. Но при этом они очень умные. Никого больше так не обучишь, как медведя. Дрессировщик этого зверя на другого никогда не променяет.

Моя первая медведица, Маша, была очень талантливой. Думаю, без нее я как дрессировщик не состоялся бы. Она чудеса творила: прыгала с одного шеста на другой, весь манеж в три прыжка перелетала. У меня фотография сохранилась из одного советского журнала – Маша, и подпись: «летающий медведь». А в ней было 220 килограммов, огромная! Тогда в меня никто не верил. Если бы не Маша…

- А зрители понимают, как вы рискуете?

- Не всегда.  Сложные трюки воспринимаются  иногда не так, как  рассчитываешь. У меня есть номер, в котором медведица Тата прыгает на одной ноге и кланяется публике. Номер простой, но зрители в восторге. Мне никогда не говорят: «какой сложный трюк с медведем на скакалке» или «как это медведь делает пируэт на 360 градусов», всегда скажут: «здорово у вас Тата кланяется!». Раньше я делал 22-минутный номер из одних убойных трюков. Уходил под стук собственных шагов. Потом понял: нужна и развлекаловка, и легкие  трюки. На контрасте эффектнее получается.

Медведи Виктора Шемшуры известные велосипедисты. Но сам дрессировщик не хотел включать этот номер в программу – скучно, многие так делают. А потом сдался, но даже этот стандартный трюк выглядит у него по-особому: медведь на мотоцикле выезжает с российским стягом, следом катится мишка-велосипедист с флагом принимающей страны. Зритель захлебывается от восторга.

 

ЗАКУЛИСНАЯ ЖИЗНЬ

Рабочий день в полном разгаре. Артисты подтягиваются на генеральный прогон к центральному манежу: девушки из кордебалета в дивной красоты костюмах с перьями; китайские гимнасты, гости программы «Золотой Буф», все абсолютно одинакового роста; африканские «уличные» гимнасты в коротеньких брючках из ткани «под белого леопарда». Все в гриме, все улыбаются. Понимание того, что цирковые артисты – одна большая семья, приходит именно здесь, за кулисами.

Работа на манеже кипит. Кажется, действующие лица сменились, но девушка-змея в той же позе, свернувшись кольцом. Не может быть, прошло не меньше двух часов! Наверное, это другая, успокаиваю я себя. По внешней стороне манежа чье-то совсем юное дитя нарезает круги на роликах. Выглядит совершенно независимым и самостоятельным, на него никто не обращает внимания. Цирковой!

Хотя не всякий артист пожелает ребенку, особенно девочке, эту карьеру. Тяжелый труд, небольшая плата, неустроенный быт. Хорошо, если «половинка» найдется здесь же. А если нет? Детям каждый раз нужно искать новые школы в новых городах, переживать о разнице учебных программ… Словом, «нет, нет и нет!» – говорят папы и мамы, а ребенок все равно становится артистом. Он вырос на манеже, цирк – его дом. Так рождаются династии.

Директор Цирка на Вернадского народный артист России Леонид Костюк тоже из цирковой семьи. В свое время его коронный номер – «эквилибристы с першами» обошел весь мир. Четыре высшие награды всесоюзных цирковых конкурсов, высшая международная награда – «Золотой клоун»: Костюк в своем деле суперпрофессионал. О цирке говорит горячо:

– В чем наше отличие от спортсменов? Мы не только выполняем сложные трюки (уровень мастерства наших гимнастов не ниже, чем у олимпийских чемпионов), мы – артисты. И работаем, рискуем жизнью не ради рекордов, побед, гонораров – нет! Мы живем для зрителя, и свои рекорды подтверждаем каждый день точно по расписанию.

 

На манеж – со справкой об инвалидности

Сам Леонид Костюк последние 11 лет своей артистической жизни  отработал с тяжелейшей травмой – переломом шейных позвонков. На съемках фильма он с партнерами демонстрировал знаменитый трюк  с першами. Костюк был нижним. Трюк повторяли много раз.  За день софиты нагрели перш – двухметровую палку – он стал мокрым и скользким. Съезжая с перша напарник не смог притормозить и врезался ногами нижнему в затылок.

 – В спине что-то хрустнуло, в глазах потемнело, но номер я не завалил. После этого еще сделал финальный трюк – восхождение с першами…

Болело сильно. Я не особенно обращал внимание, думал, мышцы потянул. К тому же отпуск – не до врачей. Вернулся в манеж только через месяц. Беру одного на лоб – терпимо. Двух – адская боль, работать не могу. Пришлось идти ко врачу. В районной поликлинике мне сказали, что, судя по снимкам, ходить сам я не должен, направили в ЦИТО, к  знаменитому профессору отделения спортивной травмы Зое Сергеевне Смирновой.

– В больнице на меня надели корсет. Помню, Зоя Сергеевна проводила обход с иностранными коллегами. Показывает мои снимки. Иностранцы: о! он, наверное, неподвижен. Смирнова мне: встань, сними корсет, пройдись. Я тут же поднялся и пошел. Те обомлели.

Я два месяца там лежал, позвонки мне раздвинули, нужно было накачивать мышцы. Справку об инвалидности, я конечно, никуда не понес. Вернулся в цирк, начал постепенно работать нижним. Сначала брал одного, двух, трех… Так и восстановился. После травмы я даже усложнил свои трюки.

 Мы ведь все фанатики. Любим не только аплодисменты. Цирк, как стержень, держит нас. Даже на пенсии артист старается держаться ближе к цирку. Без него погибнет.

Авторизация
Логин:
Пароль:
Войти

3 (38) 2009
Номер 3 (38) 2009

Краткий анонс:
Фанатики циркаСвоих не бросаюЭнергия стрессаСеверная одиссея Романа Денисова
127051, г. Москва, 1-Колобовский переулок, дом 19, строение 2
Тел.: +7 (977) 777-99-69
E-mail: mail@samoz.ru
Internet: www.samoz.ru
Главная | Новости издания | Текущий номер | Секция самбо | Архив номеров | On-line сервисы | Контакты | Полезные ссылки
Rambler's Top100