Самозащита
Персона номераОсобый репортажЯ говорюЧеловек и делоСюжет человека: Александр ЛебзякMixfightГенеральная линия
Генеральная линияБоевая сменаТурнирыТурнирыТурнирыТурнирыТурнирыКумиры: В.ЗражевскийЭксперимент
Секция самбо
On-line подписка On-line голосование Подписка на новости О журнале Где купить Редакция журнала Вакансии Для рекламодателей Media Kit Выставки Партнеры Журналу «Самозащита без оружия» - 10 лет «Самозащита без оружия» в Raff House
Сделать стартовой Добавить в избранное Написать письмо

Северный Кавказ: Ни войны, ни мира

Писать о Северном Кавказе — все равно что ходить по минному полю. Ведь это десятки народов и огромный клубок неразрешенных проблем, многие из которых уходят корнями в далекое прошлое. Для того чтобы разобраться хотя бы в одной из них, не хватит целого журнала. Побывав в Дагестане, Ингушетии, Южной и Северной Осетии, Чечне, Кабардино-Балкарии на съемках фильма, тележурналист Александр Куренной привез оттуда свои путевые заметки, которые послужили основой для этой статьи.

Александр КУРЕННОЙ, тележурналист:

Наша поездка получилась необычной, как и тематика документальных фильмов, на съемку которых мы поехали. Первый материал посвящен нападению на Нальчик в октябре 2005 года. Задача второго — попытка объяснить людям, что такое террористическое подполье на Северном Кавказе. Мало кто знает, что там действительно происходит. И отсюда мнение, что на Кавказе все время нападают на гостей из России — Большой России, как иногда ее там называют. Мои коллеги по съемочной группе хорошо представляли, что такое военные действия и как выглядит Кавказ изнутри. Для меня это путешествие было первым, но я давно хотел увидеть своими глазами места, где сложили головы мои предки, кубанские казаки.


Северная Осетия. Теракт. 3, 9 сентября

Мы прилетели из Внуково в аэропорт Беслана в годовщину печальных событий 2004 года. Из аэропорта мы быстро добрались до границы с Южной Осетией. Пограничный переход очень напоминал обычный контрольный пост милиции. Предъявив паспорт, я думал, что на этом мое пребывание в Северной Осетии закончилось. Но человек предполагает...

Расстояния на Северном Кавказе — вещь весьма условная, и из одного конца в другой можно доехать за полдня. Издалека, из столицы, кажется, что селение Шали, Урус-Мартан и Хасавюрт — разные полюса, а на самом деле они расположены очень компактно. И когда через несколько дней, 9 сентября, во Владикавказе прогремел взрыв на рынке, нам пришлось срочно возвращаться из Нальчика на место трагедии. Через час мы были на месте. Сейчас уже не секрет, что взорванный автомобиль был куплен в селении Экажево в Ингушетии, где я оказался всего через пару дней. Сила взрыва была большой — мы делали прямое включение в эфир примерно в 120–150 метрах от места взрыва, а под ногами валялись обломки автомобиля. Взрывной волной выбило окна домов даже со стороны внутреннего двора: осколки прошли насквозь через квартиры-распашонки. Изувеченные тела жертв, кровь, горе...

На Кавказ едешь, внутренне готовясь к худшему, но трагедия всегда застает врасплох, не сопереживать невозможно. Больше всего поражает то, что местные жители, невзирая на боль утрат, ненависть к ваххабитам, усталость от постоянной опасности, остаются людьми. Они как будто живут по принципу: «Радуйся жизни, делай то, что должен, но будь готов к тому, что в любой момент твоя жизнь может оборваться, и закончить ее надо достойно».

Разведвыход на сопредельную с Грузией территорию, Южная Осетия


Южная Осетия. Жизнь налаживается.  3–6 сентября

Когда въезжаешь в республику через Рокский тоннель, в глаза бросается череда строящихся объектов, новые тоннели и газопроводные линии. На подъезде к Джаве стоит часть МЧС Южной Осетии, но разницы между ними и нашими ребятами не заметно ни в форме, ни в эмблемах. В республике много российских военных. На выезде из тоннеля из камней сложена громадная надпись, выкрашенная в белый цвет: «Спасибо, Россия!» Это настроение ощущаешь повсеместно.

Первое сильное впечатление — село Тамарашен, бывший грузинский анклав. Покидая свои дома, люди даже не отключали электричество, оставляли личные вещи. Они были уверены, что скоро вернутся. От сотен частных домов остались лишь сожженные, взорванные, разрушенные бронетехникой остовы. Я не мог понять, почему осетины уничтожили все строения, а не поселились в шикарных трехэтажных особняках? Но мне объяснили, что в ярости они громили все, что могли. А еще у них есть поговорка: «Если из дома выгнали хозяина, то счастья в нем не будет».

Сейчас уже почти не видно, насколько Цхинвал пострадал от войны. В частном секторе еще встречаются разрушенные дома. Впрочем, вряд ли в Цхинвале найдется дом без пулевых отметин. Сегодня город активно строится, в магазинах можно купить все, что необходимо, а по вечерам — относительно спокойно гулять по освещенным улицам. На каждом шагу молодые мамы с колясками — за последний год там появилось много маленьких детей. Открытые спокойные лица... По рассказам, еще совсем недавно в глазах людей был страх, но сейчас его нет.

Капитан Маирбек Плиев, Южная ОсетияВ поездке пришлось много общаться с военными. Среди них был молодой парень, начальник разведки Министерства обороны РЮО Андрей З. Удивительная судьба: по-русски практически не говорит, закончил спортшколу, пошел в армию и остался служить. Сделал по местным меркам блестящую карьеру. Он родился и вырос в Осетии, и все его воспринимают как осетина.

В Цхинвале я познакомился с командиром батальона разведки капитаном Маирбеком Плиевым, потерявшим слух от выстрелов гранатомета во время военных действий. Он практически всю жизнь боролся за независимость Южной Осетии и даже получил звание героя. И вот 9 августа 2008 года, когда началась война, его старшего сына тяжело ранило. Маирбек нес его на руках через весь город в больницу. Выходя оттуда в крови собственного ребенка, он думал, что уже не увидит сына живым. В это время осетинские ополченцы задержали несколько грузинских военных и привели к нему на суд. Один из пленных, совсем мальчишка, чем-то похожий на его сына, стал просить: «Дядя, дядя, не убивай». У Маирбека в руках автомат, но в этот момент что-то сломалось в его душе. Он взял солдата за голову, прижал к себе и пообещал, что его здесь никто не убьет. Парня, действительно, переправили в Грузию, а сын Маирбека чудом выжил.

У капитана Плиева еще с давних пор есть второе имя — Дзиба, что в переводе означает «Воробушек». И, несмотря на суровую внешность, прозвище ему очень подходит. Здоровенный мужик, за плечами 20 лет войны, но у него сохранилось по-детски открытое отношение к жизни. Эта открытость свойственна многим жителям Южной Осетии, да и всего Северного Кавказа.


Теракт во Владикавказе, 9 сентября 2010 г., Северная ОсетияКабардино-Балкария. Спящая красавица.  6–10 сентября

В Республике Кабардино-Балкария мы базировались в 25 км от Нальчика, в городе Нарткала, где после нашего отъезда произошла попытка теракта — буквально в соседнем доме. С конца 90-х здесь активно развивалось террористическое подполье. И хотя терактов против мирного населения практически нет, за исключением взрыва на Баксанской ГЭС, бандитизм обращен против сотрудников правоохранительных органов.

В горных селах Баксанского района ваххабитов действительно много. Сами они считают себя моджахедами, но на местном сленге они — «бомжахеды», так как «бомжуют» в землянках. «Спящая красавица», так называют Кабардино-Балкарию ваххабиты. Они говорят: «Мы должны разбудить спящую красавицу, если мы это сделаем — Кавказ заполыхает весь».

Но в целом боевикам живется здесь тяжело. Если, например, на улицах Нальчика появится бородатый мужчина, то его сразу заберут в отдел милиции и будут долго, с пристрастием допрашивать. Бороды там не носят. Равно как и крайне мало женщин в характерных черных нарядах. В Нальчике запросто можно встретить девушку с непокрытой головой, открытыми руками и в мини, хотя чаще там носят юбки до колена. Встречаются женщины в хиджабах, и если он не черный, то на нее посмотрят с уважением. Но если хиджаб черный, рукава прикрывают запястья, надеты черные перчатки и очки — к такой женщине будет повышенное внимание.

Непримиримое отношение к бандитам в Кабардино-Балкарии имеет простое объяснение. На Кавказе сильны родовые связи: даже муж двоюродной тети мамы считается близким родственником, а уж троюродный брат — как родной. И выходит, что смерть каждого милиционера — это личная трагедия для всей его многочисленной родни.

У людей, которые находятся на передовой в войне с террористами, нет выбора: либо они победят, либо их убьют. Особенно отчетливо я это понял, общаясь с начальником ОВД по Урванскому району полковником милиции Анатолием Сундуковым. Он участвовал в отражении нападения боевиков на Нальчик в 2005 году. В этом сухощавом невысоком человеке внутренний стержень, бескомпромиссность и сила воли чувствуются за версту. Через несколько дней после нашего отъезда с Северного Кавказа мне передали копию списка на ликвидацию 77 сотрудников МВД, найденного при одном из убитых боевиков. Сундуков там в первой десятке.


Начальник Назрановского ГОВД Мовсар Тамбиев на месте ликвидации Саида Бурятского, ИнгушетияИнгушетия. Чечня 90-х. 11 сентября

Завершив съемки в Нальчике, мы на полдня поехали в Ингушетию на место ликвидации Саида Бурятского в селе Экажево. То, что я успел увидеть по пути, произвело на меня угнетающее впечатление: разбитые дороги, серые полуразвалившиеся школы, малюсенькие грязные магазины, мало людей на улицах. Правда, в этот день отмечался праздник Ураза-Байрам, который проводят в кругу семьи. Тем не менее, в милиционеров здесь стреляют чаще всего, причем «нормой» считается расстрел сотрудника вместе с семьей. В Ингушетии пока есть только один город, где можно чувствовать себя в безопасности — это окруженный войсками Магас.

В поездке в Экажево, куда нам настоятельно не рекомендовали ехать коллеги, нас сопровождал начальник Назрановского ГОВД Мовсар Тамбиев, только что вернувшийся с похорон. Накануне ночью застрелили двух его подчиненных. Даже он вынужден передвигаться по собственной республике на затонированной машине с вооруженной охраной. Иначе нельзя. Мовсара назначили на эту должность после того, как боевики Саида Бурятского взорвали здание ГОВД вместе со всем руководством. Этот человек привык к войне, где только одна логика — либо мы, либо нас. Неудивительно, что новое здание ГОВД больше напоминает крепость с несколькими рубежами обороны, бойницами, противогранатной сеткой и противокумулятивным экраном.

Пока мы вели съемку в Экажево, охранник прикрывал нас со всех сторон, потому что в этом местечке действительно чувствуешь спиной перекрестье прицела. Не успели мы вернуться в Назрань, как Мовсар отправился на «реализацию оперативной информации». На прощание я у него спросил, чего больше всего не хватает для того, чтобы переломить ситуацию. Он ответил, что денег на информаторов.


Тренировка ОМСН, Кабардино-БалкарияЧечня. Рай на Земле. 12–13 сентября

Из Ингушетии мы приехали в процветающую Чечню. На контрасте с ингушским Экажево, в чеченском селе Гойты нас встречали любопытные ребятишки, которые подбегали, расспрашивали по-русски, что снимаем, и по какому каналу будут показывать кино...

В поездке меня сопровождал подполковник Андрей Баранов, который последний раз видел Грозный во время второй антитеррористической кампании. И теперь он не верил своим глазам.

Без преувеличения скажу, что Чечня — самая процветающая республика на Северном Кавказе. В Москве я знаю не так много трасс, где качество асфальта позволяет ездить со скоростью, на которой нас прокатили!.. Даже к селам с грунтовками подходят идеально заасфальтированные дороги. На каждом шагу встречаешь надписи «Спасибо, Рамзан!», портреты Рамзана и Ахмата-Хаджи Кадыровых, Владимира Путина, Дмитрия Медведева.

Масштаб и качество строительства поражает. Чего только стоит проспект Путина: по центру двусторонней улицы пролегает бульвар, чугунные фонари спроектированы и отлиты в Санкт-Петербурге, первые этажи всех домов одеты в гранит. Повсюду шикарные бутики известных марок, кофейни, магазины... Я давно не видел таких красивых городов, как Грозный!

Немного освоившись, мы начали подмечать непривычные детали. Например, здесь хватит пальцев на одной руке, чтобы подсчитать магазины, торгующие алкоголем. По вечерам на городских площадях полно молодежи, и в отличие от Ингушетии человек славянской внешности не привлекает здесь повышенного внимания. Только однажды к нам вечером подошли сотрудники милиции, поинтересовались, не нужна ли нам какая-то помощь. Сегодняшний Грозный — самый спокойный город на Северном Кавказе.

Удивило, что основной язык общения в Чечне — русский, причем чеченцы говорят на нем почти без акцента. По утверждению Андрея, раньше такого не было. Выросло целое поколение, которое воспринимает Чечню как часть России. Они плохо помнят войну, но хорошо — активную стройку. Спортзалы — на каждом шагу, молодежи есть чем заниматься, есть где учиться и работать. Однажды мы разговорились с таксистом. Молодой парень, 23 года, Магомед. Он очень интересовался Москвой и мечтал туда поехать. Посмотреть на столицу. При этом жить и работать он хочет в Чечне.

 Строительство на центральной площади Грозного,  напротив бывшего дворца Дудаева, ЧечняВ Грозном у нас была интересная встреча с министром МВД республики Русланом Алхановым. Практически первыми его словами были: «Я — советский офицер». У него на столе стоят флажки России, Чечни и СССР. В кабинете на почетном месте — бюст Дзержинского, которым он очень дорожит. Руслан Алханов любит все, что связано с историей Великой Отечественной войны. Заметив у Алексея Баранова на ремне пряжку времен ВОВ, он показал свою довоенную. На собственные деньги он организовал в здании МВД музей ВОВ, предоставив часть экспонатов из личной коллекции.

Перед отъездом в кафе торгового центра «Грозный-Сити» наблюдал презабавный эпизод. Девушка-бармен как зачарованная смотрела телевизор. Обернулся — по каналу MTV шла программа, где из участниц делают супермоделей. И я понял, что ей безумно хочется того же, о чем мечтают все девушки на свете...


Дагестан. Котел народов. 13–14 сентября

Мы ехали сюда с тревогой, зная, что обстановка здесь напряженная, чуть лучше, чем в Ингушетии. В Дагестане происходят теракты против мирного населения, постоянно убивают милиционеров и, пожалуй, здесь самое сильное ваххабитское подполье на Кавказе.

В тот момент, когда мы прибыли в Махачкалу, практически на наших глазах началась спецоперация, в результате которой уничтожили 14 боевиков. К дому подъехали несколько единиц бронетехники, «Уралы». Спецназ оцепил дом. При зачистках огонь открывают только в ответ на стрельбу со стороны боевиков. На этот раз первой из дома выбежала женщина и с ходу начала стрелять. Раненный ею спецназовец, тем не менее, открыл огонь лишь после того, как она перезарядила вторую обойму и снова подняла пистолет. Когда начальство его отчитывало, он только сказал: «Но она баба...»

Когда проходят зачистки в многоэтажках, очень часто выгорают соседние квартиры. Людей, конечно, заранее выводят из опасной зоны, а последствия компенсируют. Мирные жители относятся с пониманием, а ваххабитов называют «шайтанами». За убийство мирного жителя боевик получает одну сумму, а за милиционера — в сотню раз больше! Такая вот печальная математика.

В подполье идет безработная молодежь, в основном, ради денег. Но бывают и исключения из правил. Весной этого года ликвидировали одного из полевых командиров. Его история необычна. Он вел свой бизнес в Ставрополье, по местным меркам был миллионером. Приехал в село на похороны отца и задержался там на две недели. И за это время его, 50-летнего мужика, так обработали вербовщики, что он все продал, накупил оружия и ушел в леса.

По Махачкале мы спокойно гуляли даже ночью, хотя странное впечатление производили сотрудники правоохранительных служб — сплошь в масках. Не самое приятное ощущение. Этого не увидишь, скажем, в Чечне — Рамзан Кадыров дал указание открывать огонь на поражение по любому человеку в маске. Долгое время именно люди в масках похищали там людей.

Майор Дибиргаджи Магомедов, ДагестанУровень бдительности в Дагестане настолько высок, что мы решили остановиться не на частной квартире, а в гостинице. Если бы мы зашли в дом с баулами и рюкзаками, наверно, минут через 20 прибыл бы наряд милиции. Но перед гостиницей нас тоже досматривали.

Невзирая ни на что, Махачкала производит впечатление «кавказской Одессы», милого приморского городка со старой архитектурой, двориками, замечательным пляжем. Представьте себе: мы приехали с гор, запыленные, уставшие после полевых выходов с разведкой, и вдруг видим пляж, купающихся людей... Но окунуться не довелось. На следующее утро отправились в Ботлихский район, один из самых проблемных, где процент ваххабитов достигает 80–85%.

С нами ездил очень уважаемый в республике человек майор Дибиргаджи Магомедов, герой России, получивший это звание за отражение атаки Хаттаба и Басаева в 1999 году. Тогда он, прапорщик милиции, с маленьким отрядом успешно противостоял хорошо вооруженным боевикам, которых в целом, учитывая подкрепления, было около четырех тысяч. Сейчас он живет в Москве, работает во Всероссийском институте повышения квалификации сотрудников МВД. В Дагестане он показывал нам места боев, познакомил с двоюродным братом Джалалудином Набиевым, районным судьей, который до этого 18 лет возглавлял Ботлихское РОВД и был руководителем штаба по отражению нападения на Дагестан. Джалалудину уже за 60, а его младшему сыну всего три года.

К Дибиргаджи относятся в республике как к национальному герою, почти каждый знает его в лицо. Когда мы покупали ему обратный билет в Москву, молоденькая девушка на кассе посмотрела на него и воскликнула: «Ой, а вы тот самый герой?» И такому отношению было множество доказательств.

P.S.: Северный Кавказ... В понимании многих — единая зона непрерывного конфликта, территория войны. Но это и чудесный курорт Нальчик с термальными источниками и минеральной водой, и приморская Махачкала, и шикарный Грозный с ночными клубами. Пообщавшись с таксистами, официантами, торговцами, просто прохожими, я понял, что они не мыслят своей жизни без России. Пожалуй, единственный «шаблон», который действительно оправдался, — это мои представления о кавказском гостеприимстве. Я его прогнозировал и получил сполна! Помимо огромного количества вкусной еды, обязательного чествования дорогих гостей, кавказское застолье — это сложнейшие традиции и правила. Например, в Кабардино-Балкарии, для того чтобы покинуть стол, нужно просить разрешения у старшего. Если старший отлучается, он назначает себе преемника (процедура сопровождается тостами и осушением бокалов), а по возвращении все происходит в обратном порядке. Впрочем, это самый несложный ритуал, остальных я просто не запомнил... От всех, с кем доводилось общаться в этой поездке, мы слышали: «Ребята, приезжайте в следующий раз не работать, а отдыхать!» Говорили совершенно искренне.

Авторизация
Логин:
Пароль:
Войти

6 (47) 2010
Номер 6 (47) 2010

Краткий анонс:
Персона номера: Владимир КолокольцевСеверный Кавказ: Ни войны, ни мираЭри Клас: Музыка, как и спорт объединяет.Храня верность классике.Стальной кулак победы.Самбо vs. бразильское джиу-джитсу.Непобедимая дружина России.Под жарким солнцем Анапы.Праздник борьбы.Золотой дубль девушек из Поволжья.Интрига абсолютного чемпионата.Фестиваль спортивных талантов.Тбилиси гостеприимный.Зраж. Озорной король подхвата.Самбо на здоровье!
127051, г. Москва, 1-Колобовский переулок, дом 19, строение 2
Тел.: +7 (977) 777-99-69
E-mail: mail@samoz.ru
Internet: www.samoz.ru
Главная | Новости издания | Текущий номер | Секция самбо | Архив номеров | On-line сервисы | Контакты | Полезные ссылки
Rambler's Top100