Самозащита
Особый репортажЖивая легендаМир вокругЧеловек культаРезвяся и играя
Генеральная линияНовейшая историяНужные людиЖивая легенда
Секция самбо
On-line подписка On-line голосование Подписка на новости О журнале Где купить Редакция журнала Вакансии Для рекламодателей Media Kit Выставки Партнеры Журналу «Самозащита без оружия» - 10 лет «Самозащита без оружия» в Raff House
Сделать стартовой Добавить в избранное Написать письмо

Крестьянский сын, помор, академик

Текст: Андрей Жданкин

Золото и алмазы, уран и платина так высоко ценятся потому, что встречаются очень редко и обладают уникальными качествами. Когда много ценного собирается в одной оболочке, это называется самородком. Самородки встречаются и среди людей, и редки так же, как в геологии. Если бы такие люди рождались в изобилии, наша планета и выглядела бы совершенно по-другому и называлась бы, возможно, иначе.

Судьба Николая Лаверова вместила в себя поразительно много: несколько прожитых вместе со страной эпох, знакомство с уникальными людьми, замечательные открытия и успехи, личное участие в важнейших проектах страны и еще счастливую личную жизнь.

Кому-то утверждение покажется слишком пафосным, но судьба Лаверова напоминает судьбу Ломоносова. При всех различиях нельзя не заметить параллелей. Оба – поморы, родились на Русском Севере, в Архангельской земле. Правда, с разницей в два века, но все же. Оба, как выражались прежде, вышли из самых народных глубин. Оба – академики, не просто ученые, но организаторы науки, изучению отечественных недр отдали большую часть жизни. Помимо многих других обязанностей Лаверов - президент фонда имени Ломоносова. Полагаю, это не случайность, а знак.

Молоток, уран и радиометр 

Для геолога первая экспедиция, как первая любовь – не забывается никогда. Пятнадцатилетним юнцом вместе с опытными геологами, матерыми взрослыми мужиками, прошедшими войну,  попасть в секретную экспедицию, это уже высокая аттестация, счастливый случай. Но случай благоволит к достойным.

Советский Союз приступил к созданию атомной бомбы, а собственные месторождения урана были практически не разведаны. Экспедиция 1945 года была одной из первых, посвященных решению этой проблемы. Лаверова - студента-первокурсника геологического отделения Кировского заполярного техникума и двоих его товарищей пригласили принять в ней участие.

Предстояло прошагать, прокопать, пропахать, короче говоря, обследовать южную часть Кольского полуострова. С мая по октябрь, от снега до снега. По тогдашним меркам оснащение экспедиции было приличным: торпедный катер, вездеход, даже самолет при необходимости. Лаверову доверили радиометр – тяжеленный прибор весом в пуд, способный обнаруживать радиоактивное излучение.

Катер подходил к берегу насколько позволяла осадка. Геологи пересаживались на вертлявую лодку-карбас (у него нет киля) и гребли к суше. В Белом море приливы-отливы местами достигают метра, течение то туда то обратно, поэтому добраться до берега было делом непростым. Порой карбас хлебал бортом воду и переворачивался. Потерять оборудование и не выполнить задачу – дело подсудное.

Ныряли. Три, пять, семь раз, сколько надо. Хорошо, вода в море очень прозрачная, но не теплее 5 градусов, а воздух всего 10-12. А потом надо было добраться до лагеря, просушиться и не свалиться-заболеть. «Здоровьишко надо было иметь очень приличное», - вспоминает сегодня с улыбкой Николай Павлович.

Работа – каторжная, от зари до зари, до пузырей на ладонях и ломоты в мышцах, без скидок на возраст, но одновременно сложная, масштабная, интересная. Житье - в палатках, вода - из ручья или реки, еда – без излишеств: хлебные сухари, чай, сгущенка. Остальной провиант добывали самостоятельно: ловили треску, стреляли дичь.

На острове Медвежий пробыли месяц, обследовать надлежало весь остров. Там находились старые горные выработки: когда-то здесь добывали серебро, медь, свинец, флюорит. Надо было раскапывать отвалы, ревизовать то, что наработали предки.

В шахту загружали железную бадью, сажали в нее человека с радиометром и геологическим молотком и спускали вниз. «Путешествие к центру Земли» не всегда проходило удачно: бадья краем цеплялась за стенку и переворачивалась. Внизу могла ждать смерть. Пару раз вываливался и Лаверов, спасала физическая закалка и ловкость. Успевал ухватиться за канат, ногами вернуть в правильное положение бадью, а она весила не менее сотни килограммов. Не всякий циркач-эквилибрист осилит такой трюк. Куда там нынешним забавам на выживание, типа «Форта Байярд» и прочих «Последних героев». Детский лепет на лужайке.

Сколько было перекопано-перелопачено тоннокубометров скального грунта! А еще велись дневники, писались отчеты. Постоянно требовалось думать, сопоставлять, анализировать.

- Для меня это была хорошая школа, и выживания и профессионального опыта, - скупо говорит Лаверов. Он вообще скуп на слова, особенно когда речь о нем лично. Видимо, по иному и быть не должно, ведь большую часть жизни он отдал сфере ВПК, ядерного оружия, поиску и добыче стратегического атомного сырья. Сфере сверхсекретной, с беспрекословной дисциплиной, где болтунов не жаловали.

На Кольском полуострове урана не нашли. 

Капельмейстер и крестьянка

Открою страшную тайну: академик Лаверов всю жизнь живет под чужой фамилией. Настоящая, родовая – Лавровы. Генеалогические корни Лавровы-Лаверовы раскопали до 1702 года. В метрической книге одной из церквей Архангельской области была найдена запись, которая зафиксировала, что некий капельмейстер Лавр женился на крестьянке Косолапиковой. От того Лавра и того брака и пошла фамилия Лавровых.

Лаверовы возникли случайно. Дед Николая Павловича погиб в Брусиловском прорыве, в 1916-м. Бабушке дали хорошую пенсию – 5 рублей золотом. При оформлении писарь вместо «Лавров» записал «Лаверов». Когда вдова возмутилась, ей объяснили, что если заново переписывать документы, то пенсии она может и не получить. Так на одну русскую фамилию в России стало больше. Не стали переписывать фамилию и в советское время.

«Фамильные» разночтения создавали проблемы Николаю Лаверову. Подноготная человека, занятого в «Атомном проекте» должна была быть прозрачной, как !!!!!ЭТО ТАК ЗАДУМАНО:КРИСТАЛЛ ХРУСТАЛЛЯ??????кристалл горного хрусталя. А тут еще родственники по мужской линии репрессированные. Например, один из дядей Викентий Иванович Лавров, крупный военный, полжизни провоевал, начиная с Порт-Артура, брал Перекоп, в 1930 году выступил против коллективизации. На Севере ведь никогда не знали крепостного права. Домой вернулся только в 1944-м.

Но способности молодого Лаверова были очевидны, поэтому несмотря на «неблагонадежных» родственников, дорогу в жизнь парню не закрывали. И направили в закрытый институт - Цветных металлов и золота и приняли на факультет с приставкой «спец», на котором готовили геологов-уранщиков.

Человеческие качества сформировала семья, особенно сильно повлиял отец – Павел Николаевич. Образование он имел слабое, зато безупречные нравственные принципы. !!!!!!!Деда посадили – он его троих детей взял к себе??????!!!!. Арестовали зятя – и его детей приютил. Вместе со своими тянул восьмерых детей. Немногословный, выдержанный: ни голоса не повысил, ни слова упрека не сказал. Воевал в финскую, отечественную начал под Москвой, закончил в Кенигсберге, довелось и японцев бить, четыре ранения, две контузии. Прожил до 92 лет. Трудная, достойная жизнь.    

Закаляя тело, закаляем дух

О спорте Лаверов говорит с воодушевлением. Это спутник всей его жизни. В те годы с детьми не нянчились, с малолетства они сами пилили дрова, кололи. Шесть месяцев в году главный способ передвижения – на лыжах. Плюс охота, рыбалка, в ночное с лошадьми. Николай выигрывал школьные и районные соревнования по лыжам, отменно стрелял. Не так давно в школьном архиве нашли протокол: Н. Лаверов лежа из винтовки выбил 49 очков из 50. Парнем был, по всей видимости, ответственным. Иначе бы не доверили два последних школьных года вести физкультуру у малышей в начальных классах, ставить оценки. Директор даже выдал ему секундомер - вещь редкую и дорогую.

В Кировский заполярный техникум Лаверов попал почти случайно. Хотел поступить в Мурманск в военно-морское училище, но не прошел по зрению. Нет худа без добра: училище перевели на гражданские рельсы, война-то закончилась, «а рыбу ловить я не хотел, - вспоминает Лаверов.

В техникуме спортом занимались все: лыжами, стрельбой, горными лыжами. В Кировске тогда проходили почти все соревнования, включая чемпионаты Союза, по этому совсем еще не массовому виду спорта. Человек двадцать учащихся имели звания мастеров спорта. Была у ребят и неофициальная дисциплина - встать в стойку на руках и взойти по лестнице на руках на второй этаж.

Тем, кто занимался более-менее успешно, давали карточки с буквами УДП – усиленное дополнительное питание. Мальчишки их называли «умри днем позже». На больших горнолыжных соревнованиях на талоны даже отоваривали водку, и на талоны можно было выменять настоящие горные лыжи, с металлической окантовкой.  Конечно, уже после соревнований и только у мастеров. В техникуме Лаверов дошел до первого разряда и по стрельбе, и по лыжам. «Потрясающая спортивная атмосфера техникума - заслуга нашего директора Морозова, - с благодарностью вспоминает этого человека Николай Павлович. – Спорт мне помог эффективно работать в экспедициях, выбираться из самых тяжелых переделок.

Переделки случались и в техникуме. Однажды Лаверову пришлось разнимать нешуточную драку. Битва происходила в туалете. Николай выломал дверь, и тут же на него летит рука с ножом. Закрыть лицо успел, врезал ногой хулигану под коленку, но сухожилие на внутренней стороне запястья оказалось разрублено. Восстанавливать руку пришлось долго.

В Институте цветных металлов и золота, куда Лаверов поступил в 1948 году, сразу став старостой всего потока (опыт нескольких экспедиций), спорт также был в почете. «Помню, на втором этаже института бросились в глаза, поразили огромные портреты чемпиона мира по стоклеточным шашкам Купермана, чемпиона Москвы по боксу Попова». Учеба, разумеется, прежде всего, но без спорта тогда жизнь студентов представить было нельзя. Едва ли не каждый имел разряды по нескольким видам. Лаверов бегал за институт на лыжах, метал диск и толкал ядро. Каждую субботу студентов гоняли на кроссы по Воробьевым горам. 

  

Самбистский ковер

В студенческой среде самбо было популярным, и крепкого разностороннего парня позвали в секцию. Николай Павлович с точностью до месяца помнит, «начал заниматься в октябре 1948-го». В конце сороковых - начале пятидесятых в самбо лидировали три вуза: чумаковский институт физкультуры, механический институт (впоследствии знаменитый МИФИ) и Цветмет.

- В самбо меня привлекла возможность фантазировать, творческий момент. Во многих вузах проводились открытые ковры, и мы прогрессировали очень быстро. Какие зацепы, подсечки делали, болевые придумывали, в том числе из стойки! У меня отлично проходил прием, когда я одной рукой ногу противника за пятку, его внимание переключалось на эту ногу, а я проводил подсечку под другую ногу. По моему мнению, в те времена арсенал применяемых приемов был гораздо богаче».

В 1956-м Николай Лаверов выиграл первенство Москвы среди студентов и стал мастером спорта. После аспирантуры времени на самбо уже не осталось.

На Сванетском хребте на Кавказе он провалился в трещину ледника, ее снегом припорошило, незаметно. Спасли реакция и хладнокровие: смог руками и ногами упереться в стенки, и так продержаться, пока на ремнях не вытащили товарищи. Все тело в синяках, зато живой. Человек неспортивный наверняка бы погиб.

Еще случай, опять на Кавказе. Двоим тренированным ребятам Лаверов дал задание «прочесать» гору на наличие урана. Склон – крутизны сумасшедшей. Вниз метров на 150 – отвесная скала. Тропы нет, только так называемые полочки, на которые едва помещается ботинок. Ребята на полочках застряли. Страх сковал, заклинило, шага не могут сделать, ни вперед, ни назад. Высота 3000 метров, холод, ночью можно замерзнуть. Костылей-крючьев, чтобы укрепиться, никаких. Снимать надо – только личным примером. Для каждого шага пришлось вырубать, расширять полочки. Один так и не смог преодолеть себя и из геологии ушел.

- Без спорта я вряд ли бы вынести эмоциональные и физические нагрузки, которые мне выпадали, - говорит академик Лаверов. И сегодня, в 75, он удивительно бодр и жизнерадостен. Крепости его рукопожатия и работоспособности позавидуют многие тридцатилетние. Ежедневно – строгий режим: в семь подъем, отбой в 23. По утрам обязательно 15-20 минут тренажеров: велосипед и «регата». Дважды в месяц по два дня выбирается на дачу, рубит дрова, да мало ли как можно получать мышечную радость.

Даже жену – Валентину Леонидовну - Лаверов нашел благодаря спорту. Юная студентка занималась гимнастикой. «Она входила в спортивный зал, а я выходил, - улыбается Николай Павлович. Одному-единственному, частливому браку уже 52 года. Актив - дочь, сын, трое внучек и один внук.

 Принцип высокой планки

Карьеру Лаверова стремительной не назовешь. Подобно  большому красивому зданию она строилась долго, по кирпичику, год за годом. Сначала могучий фундамент, потом стены, перекрытия и лишь затем благородный фасад.        

Двадцать лет, с 1946-го по 1966-й, - в экспедициях, каждый год по четыре, по шесть месяцев! Страна ковала ядерный щит, создавала ядерную энергетику, двигала геологическую науку. И ученый Лаверов – непосредственный участник этого процесса. Девять лет жизни отдано первому урановому городу СССР – Чкаловску-1, который находится в Таджикистане. В 39 лет стал членом-корреспондентом Академии Наук СССР, в 47 – академиком, в 48 – вице-президентом Академии. В 49 лет Лаверова назначили заместителем председателя правительства СССР. С каждым званием и должностью круг обязанностей только расширялся. 

Масштаб им сделанного, количество научных и производственных проблем, которые решали и решили коллективы с ним во главе, обыденному сознанию представить сложно, если возможно вообще. Как языком бытовых понятий растолковать, что Лаверов – «лидер отечественных научных школ геологии и геохимии рудных месторождений, радиогеологии и радиоэкологии?» Далеко не полное, упрощенное представление о масштабе личности ученого дает количество написанных им научных работ. У Лаверова их более 600, в том числе 20 монографий. Его книги переведены на английский, немецкий, французский, испанский, китайский языки. Десятки научных институтов созданы по его инициативе и при самом активном участии.

Сейчас в его обязанности и интересы, помимо всего что связано с атомной сферой, входят глобальные изменения климата и природной среды, исследования Арктики и Антарктики, Земли и природных ресурсов из космоса, мировой океан. Точные названия комиссий, секций и научных советов вряд ли скажут больше. К этому надо добавить студентов: академик Лаверов читает лекции в двух университетах.

На вопрос о причинах успеха Николай Павлович отвечает, что в жизни ему колоссально везло. А во-вторых, он руководствуется принципом нашего великого прыгуна Валерия Брумеля. Когда Брумеля спросили, «как вам удалось прыгнуть на 2.30?», тот ответил: на тренировках я ставлю планку на 2.50»   

Авторизация
Логин:
Пароль:
Войти

9 (11) 2004
Номер 9 (11) 2004

Краткий анонс:
Мертвые гонорара не имутКрестьянский сын, помор, академикДорога к Апокалипсису«15 минут славы» Олега ТактароваКстовская обитель самбоАлександр Козицын: «В самбо мне интересно»
127051, г. Москва, 1-Колобовский переулок, дом 19, строение 2
Тел.: +7 (977) 777-99-69
E-mail: mail@samoz.ru
Internet: www.samoz.ru
Главная | Новости издания | Текущий номер | Секция самбо | Архив номеров | On-line сервисы | Контакты | Полезные ссылки
Rambler's Top100