Самозащита
Персона номераОсобый репортажЯ говорюЗавтрак с чемпиономСюжет человекаФитнес со звездой
Новости самбоТурнирыГенеральная линияКумиры
Секция самбо
On-line подписка On-line голосование Подписка на новости О журнале Где купить Редакция журнала Вакансии Для рекламодателей Media Kit Выставки Партнеры Журналу «Самозащита без оружия» - 10 лет «Самозащита без оружия» в Raff House
Сделать стартовой Добавить в избранное Написать письмо

Дмитрий Дибров: «Главная драма — внутри человека»

Текст: Наталья Григорьева.
Фото: Геннадий Усоев.

Детский сад, школа, институт, армия — это случайная выборка судьбы. Некоторым повезло, они всю жизнь дружат со школьными и институтскими друзьями. А у некоторых так ничего и не выходит.

Самое лучшее место для психиатров, где они бы могли проводить полевые исследования, — это строительный магазин. Там столько ругающихся семейных пар, которые выясняют отношения по поводу кафеля, паркета и обоев.

Люди, живущие на Рублевке, вынуждены видеть мир в иллюзорном свете. Впрочем, те, кто тут работает, тоже видят жизнь в иллюзорном свете — им кажется, что здешние обитатели не считают денег и должны платить налог на «рублевскую» жизнь, причем именно им.

Если ты можешь себе позволить летать в эмпиреях, которыми являются музыка, литература, живопись, скульптура, дизайн, ты по-настоящему богат. Ведь миллиардер этого позволить себе не может: миллиард надо обслуживать, ему надо служить. Не может позволить себе летать и бомж: какой полет, когда ты голоден?!

Чем творческий человек отличается от офисного работника? Первый продает продукт своей деятельности, а второй — свое время. А чем оно забито, никто не знает…

Перепевать шлягеры — это еще не творчество, это — заработок, причем за счет продажи подпорченного продукта, в котором нет жизненной энергии.

Писатель должен заниматься изучением людей, а сегодняшний писатель эксплуатирует чужие, уже существующие в литературе и кино образы. Персонажи того же Пелевина — Чапаев, Петька, Че Гевара — это телевизионные или кинематографические образы.

Настоящие писатели знали жизнь. Достоевский, Чехов или Горький, который и вовсе вынужден был сам пройти по астраханским портам и ростовским базарам. А современные писатели «не ходят».

Мы однажды разговорились с приятелем, который живет на Манхэттене, о том, как место влияет на характер человека, на его представления о будущем. И приятель заметил: «О каком характере может идти речь, если я уже давно не видел ни одного предмета дальше 30 футов…»

Это редкая, горделивая и счастливая каста — русская интеллигенция!

Близким человеком может стать тот,  с кем тебя свела судьба, когда для этого не было никаких логических оснований. Например, к дружбе может подвигнуть случайное соседство.

Жизнь за городом — это внутренняя эмиграция. Отсюда не уедешь, сюда не доедешь. Живешь, будто Меньшиков в Березове.

В Ростове-на-Дону меня называют Дибров-младший. Мой дедушка погиб на войне, а отец 18-летним мальчиком попал сначала под Сталинград, где получил осколки в руку и спину (я помню эти отцовы шрамы на плече), потом — в 19 лет — под Прохоровкой в танковом сражении был ранен в позвоночник. Но несмотря на это, отец выучился, защитил диссертацию, основал и возглавил филологический факультет Ростовского университета.

Мой двоюродный дедушка — джазмен, барабанщик, который в 70-е годы с американского образца делал барабаны. И для многих музыкантов я — внук великого Колесниченко.

За все детство папа не применил ремня ни разу, зато он применил Окуджаву и Чехова. Благодаря ему я знал, что где-то есть великая блистательная держава. Где-то… но не среди здешних выпивающих малообразованных людей, занятых социалистическим созиданием.

При большевизме был такой лозунг — ­«Тщательно пережевывая пищу, ты помогаешь государству!» Мы смеемся над ним, но сегодня я сам готов идти под лозунгом «Создавая семью, ты спасаешь Россию!» Ничего хорошего не будет в нашей стране, пока в России не укрепятся семейные ценности. Без них любые социальные и политические дискуссии — все останется пищей интеллектуалов, не будет реализовано…

Надо подождать лет тридцать, чтобы в России возродились семейные традиции, и тогда вернется понятие чести. Людям будет стыдно делать плохие дороги, даже если на краже асфальта и щебенки можно будет подзаработать, потому что портрет дедушки будет строго смотреть со стены родительского дома на асфальтоукладчика.

Все вопросы, которые мы, тележурналисты, задаем, уже были заданы. Ведь большинство из них начинается с фразы: «В одном интервью вы сказали…» Получается, один журналист задал интересный вопрос, а потом пятнадцать других его повторили. Да, композиторы пишут вариации на тему. Шуберт — на тему Паганини. Но стань сначала Шубертом, напиши свою «Аве Марию» и посмотрим, что будет дальше.

Я называю себя телевизионным литератором, по крайней мере, стремлюсь им быть, потому что меня, в отличие от журналиста, закономерности волнуют больше, чем факты. Мне интересна эмоциональная жизнь человека. Где главная драма — внутри политики или бизнеса? Нет, она — внутри самого человека, который занимается политикой или бизнесом.

Авторизация
Логин:
Пароль:
Войти

5 (58) 2012
Номер 5 (58) 2012

Краткий анонс:
Победа должна быть заслуженнойВечное дербиДмитрий Дибров: «Главная драма — внутри человека»Лев ДагестанаОчарованная странницаУбойная силаНовости самбоПо ту сторону АтлантикиСамбо в контекстеВсегда лидер
127051, г. Москва, 1-Колобовский переулок, дом 19, строение 2
Тел.: +7 (977) 777-99-69
E-mail: mail@samoz.ru
Internet: www.samoz.ru
Главная | Новости издания | Текущий номер | Секция самбо | Архив номеров | On-line сервисы | Контакты | Полезные ссылки
Rambler's Top100