Самозащита
Персона номераОсобый репортажМонологЗавтрак с чемпиономСюжет человека
Генеральная линияТурнирыТурнирыТурнирыЮбилей
Секция самбо
On-line подписка On-line голосование Подписка на новости О журнале Где купить Редакция журнала Вакансии Для рекламодателей Media Kit Выставки Партнеры Журналу «Самозащита без оружия» - 10 лет «Самозащита без оружия» в Raff House
Сделать стартовой Добавить в избранное Написать письмо

Татьяна Друбич: "Благотворительность делает нас счастливыми"

Справка для получения путевки подробности на сайте.

Текст: записал Борис Волков.
Фото: Вадим Тараканов / ТАСС.

Музыка, литература, кино, искусство необходимы человеку, чтобы дышать.

Мне повезло, я снималась только у хороших режиссеров.

Люблю сниматься в кино и ненавижу выпуск картины. Показы, премьеры, обсуждение публики… Это всегда далеко от того, что было на съемках. Если бы фильмы никогда не выходили, я, наверное, была бы счастлива.

Кто-то сказал, кажется, Исаак Щварц, что музыка — душа фильма. У Сережи (Сергея Соловьева. — Прим. ред.) в его картинах это именно так.

Сочувствую людям, которые не любят и не слушают музыку. Без музыки человек не может быть самим собой. Первый музыкальный инструмент — это сам человек. Ритм сердца, вдоха-выдоха — это музыкальный ритм, почти вальс.

Музыка обладает глубочайшим воздействием на человека, с первых дней жизни.

Если дети становятся музыкантами — это во многом родительский подвиг. Каждый день, несмотря на дожди, слякоть, холода и свои дела, везешь ребенка на занятия — вся жизнь подстраивается под это… по-другому результата не будет. Но музыка — самое лучшее, чем человек может заниматься в жизни.

Моя старшая дочь — музыкант. Ее наставником был Исаак Иосифович Шварц, наш близкий друг. Когда он узнал, что Аня собирается заниматься кинокомпозицией, он сказал, что это дурь: во-первых, женщина не может быть композитором, во-вторых — это во-первых, а в-третьих, не бывает кинокомпозиторов, бывают просто композиторы. Аня прошла свой путь — получила прекрасное образование у нас, потом, уже на Западе, училась кинокомпозиции у известных, именитых мастеров, и теперь я понимаю, что Исаак Иосифович был совсем не прав. В создании музыки для кино, анимации, компьютерных игр, рекламных роликов есть определенные законы, и их надо знать. Ане очень удается работа в анимации — там у нее много успешных работ. В прошлом году она номинировалась на студенческий «Оскар», ее совместная работа с одним колумбийским аниматором вошла в шорт-лист. Сейчас пишет музыку для мультфильма «Страшилки от Маши», который будет продолжением легендарной картины «Маша и Медведь». Аня написала музыку для фильма «Анна Каренина» Сергея Соловьева.

Музыканты — особые люди, они, например, лучше других ориентируются в окружающем мире, и на местности в том числе. Аня в любом незнакомом городе быстро и хорошо соображает, как в нем все устроено, — настоящий навигатор.

Если я не доверяю режиссеру, никогда не буду сниматься. И во всем мне очень важен человек, которому я могу доверять.

Сыграть в «Анне Карениной» стоило уже хотя бы ради работы с Янковским. В роли Каренина он гениален. Знаете, в чем отличие таланта от гениальности? Талант точно попадает в цель, а гениальность попадает в ту цель, которую другие не видят. Вот это про него. Олег Иванович Янковский — исключительный актер. У него была какая-то уникальная внутренняя организованность и высшее владение профессией, безукоризненное. Он не суетился, не соглашался на компромиссы. Он практически не снимался в девяностые, но при этом посмотрите, сколько и как! Он сыграл правильные, именно правильные и достойные роли. Для актера очень важно, кто находится рядом с ним. Думаю, что таким особенным Олега Ивановича во многом сделала его актерская семья. Ну и, конечно, настоящий, природный талант. Он, видимо, сначала родился Олегом Янковским, а потом им стал.

Иногда слышу, что актеры не хотят идти на съемки, жалуются, что над ними там издеваются, что режиссер — непрофессионал. К счастью, мне не приходилось никогда сниматься за деньги, у меня была возможность выбора с кем работать. Это большая роскошь.

Мое последнее, самое большое изумление, восторг в кино — фильм Ренаты Литвиновой «Последняя сказка Риты». Это была практически ручная работа: фильм снят на фотокамеру и почти весь сделан в студии Земфиры, в полуподвале в нескольких поразительных декорациях. Буквально «из ничего». Часто на съемках есть ощущение, будто получится что-то необыкновенное, но на экране все волшебство куда-то исчезает. Рената же поразила меня всем — и замыслом, и тем, как потрясающе она смогла его реализовать.

Когда-то давно я снималась у Ренаты в студенческом фильме, когда она еще училась во ВГИКе. Помню только, как мы мотались по Ботаническому саду, там я долго лежала в снегу, снег таял до черноты. Уже тогда было понятно о Ренате, что она очень одаренный человек.

Все хотят смерти, как в фильме «Последняя сказка Риты»: легкой, в желтом платье и с шампанским.

Творчество, музыка и искусство выполняют свою наркотическую роль, давая человеку иллюзорную возможность не так тревожиться о смерти.

Я занимаюсь хосписами последние десять лет, это большая часть моей жизни. У меня медицинское образование, я работала доктором, что, конечно, помогает мне, когда я вижу тяжелые судьбы и испытания.

Десять лет назад я познакомилась с Верой Миллионщиковой, гением всех времен и народов, создательницей первого в Москве хосписа, а потом и благотворительного фонда помощи хосписам «Вера». Она создала то, что казалось невозможным в России, — место, где к безнадежно больным людям относятся по-человечески, позволяя им уйти из жизни без боли, унижений, страха и одиночества. С достоинством. Многие люди свои последние дни проживают там лучше, чем всю предыдущую жизнь. Там, как ни парадоксально это звучит, все про жизнь.

Самое мучительное для меня — необходимость говорить о благотворительности публично и чем больше, тем лучше. Без этого никак. Но видя результат и огромную пользу от этих усилий, смиряешься и заряжаешься новыми силами. Ни одно, даже самое процветающее государство не заменит помощи человека человеку.

В моем детстве было огромное количество людей, которым постоянно требовалась помощь — отвезти-привезти, устроить, договориться. И моя мама с бабушкой проводили время в бесконечных разъездах, звонках, переговорах с врачами, учителями, знакомыми знакомых. «Благотворительными фондами» в Советском Союзе были кухни. Никто даже и не знал, что благотворительность может быть большим профессиональным делом со своей терминологией, как, например, фандрайзинг. В стране все занимались всякого рода фандрайзингом, только не знали об этом.

Конечно, для фонда важно добыть деньги, и все, так или иначе, крутится вокруг них. Но есть и волонтеры, какая-то высшая, непостижимая каста людей. Сейчас все помешались на «бюджете». С кем ни поговоришь, что ни предложишь, первый вопрос: «Какой у вас бюджет?» А волонтеры — это люди, у которых нет бюджетов. Они приходят и помогают, без расчетов тратя себя на тех, кому нужна помощь.

Многие хотят помогать, но не знают, как. Если раньше средства жертвовали в основном обеспеченные люди или крупные компании, то теперь все больше нам помогают обычные граждане, перечисляя деньги, например, с помощью SMS. Десять, пятьдесят рублей — из этих ручейков складываются суммы, которые очень поддерживают хосписы.

Хоспис — это всего 30 мест, в основном это помощь на дому. Сейчас мы строим детский хоспис в Москве. Люди в домах по соседству протестуют, не хотят иметь хоспис под окнами, жить «с видом на кладбище». Приходится объяснять им, что в хоспис люди не всегда приходят умирать. В случае с детьми это часто возможность для родителей больных детей немного передохнуть, пока ребенок будет у нас. Мы пытаемся обеспечить детей, которые находятся на ИВЛ, аппаратами искусственной вентиляции легких на дому. Представляете, что это такое для семьи, когда ребенок может находиться не в больнице, а дома среди родных, играть с братьями и сестрами, учиться, наконец!

Слоган фонда «Вера» — «Если человека нельзя вылечить — это не значит, что ему нельзя помочь». И это чистая правда.

К благотворительности каждый относится «в меру своей испорченности», то есть по-разному, и имеет на это право. Многие относятся с недоверием. Я это понимаю, потому что в эту сферу приходят разные люди с разными целями, к сожалению, не всегда благородными и бескорыстными. Но такие люди надолго не остаются: поставят себе галочку «добра» и живут дальше с осознанием — «я хороший человек».

Встречаются и безнадежные. Как-то один человек мне совершенно серьезно заявил: «Вы понимаете, женщина, что вы занимаетесь ерундой и глупостями. Так устроена природа: люди должны болеть и умирать — это естественный отбор, а вы нарушаете баланс в природе». Развернулся и пошел. Искренне не желаю этому человеку, чтобы у него, не дай бог, заболел близкий или ему самому потребовалась сложная операция. Представляете его, страдающего и уговаривающего себя, что «все правильно, это естественный отбор, я просто должен освободить место для вот того парня»?

Мы живем в непростое время, когда нас подстерегают испытания разного толка. И часто знакомые проявляют себя совершенно неожиданно, как будто и не знал их раньше, — настолько они кажутся чужими и случайными в твоей судьбе. Но видя так много горя и сострадания, понимаешь, что все равно люди лучше, чем сами о себе думают.

Сегодня, как эпидемия гриппа, участились онкологические заболевания. Рак очень «помолодел» — его лучше диагностируют, с ним дольше живут, эффективнее лечат и побеждают. Как это ни удивительно, это все равно лучше, чем было раньше. Вера Васильевна Миллионщикова говорит, что рак — это правильная болезнь. После того как проходит паника, у многих наступает «золотое время». Люди меняют свое отношение к жизни, к себе, к своим близким, с кем-то расстаются и решаются на то, на что не решались годами. Одна женщина, у которой обнаружили рак, сказала: «Это идеальное лечение от всех неврозов».

До того, как я стала заниматься хосписами, я выступала за эвтаназию. Когда сталкивалась с этой темой, я, как и любой человек, примеряла ее на себя. Мне казалось, что, если у меня будет выбор, как уходить, точно предпочту никого не мучить и попрошу, чтобы меня просто «выключили из розетки». Теперь я знаю, что можно прожить отпущенное тебе время по-человечески, без мучений, иметь возможность довести все до конца — кому-то написать, с кем-то поговорить и помириться, кого-то поддержать, попросив прощения, — это очень важно.

В хосписе часто проходят концерты. Там в небольшом холле выступали Юрий Башмет, Наталия Гутман, Катя Сканави, пели финалисты «Голоса». Передать, что это значит для всех — пациентов, персонала, волонтеров, да и для самих музыкантов, — невозможно. Не подберу слов, чтобы описать атмосферу этих концертов. Это бесценно.

В Англии делали опрос людей о благотворительности и причинах, которые заставляют их в ней участвовать. Подавляющее число опрошенных сказали: «Потому что это делает нас счастливыми». Меня поразила точность этой формулировки.

В каждом из нас живет недоверие. Недоверие ко всему и ко всем. Это наша настоящая беда. Мы не доверяем государству, государство не доверяет донорам, и вообще благородство и бескорыстие вызывают беспокойство и подозрение. Но если человек все же делает шаг навстречу благотворительности, от этого ему точно становится лучше. Ведь все, что мы делаем в этой жизни, и хорошего, и плохого, мы делаем в конечном счете для себя.

Авторизация
Логин:
Пароль:
Войти

6 (77) 2015
Номер 6 (77) 2015

Краткий анонс:
Студенческий резервВ тумане ЛиманаТатьяна Друбич: "Благотворительность делает нас счастливыми"Покоритель вершинвторое дыханиеВыпавшие из историиМВД начинает и выигрываетУверенные шагиКубок надеждУниверситет САМБО
127051, г. Москва, 1-Колобовский переулок, дом 19, строение 2
Тел.: +7 (977) 777-99-69
E-mail: mail@samoz.ru
Internet: www.samoz.ru
Главная | Новости издания | Текущий номер | Секция самбо | Архив номеров | On-line сервисы | Контакты | Полезные ссылки
Rambler's Top100
Array